– Кирилл, помоги, – каким-то стеклянным от злости голосом сказала бабушка."
"К счастью, нечеловеческой силы во время транса у Арно не появлялось. Ликантроп легко отобрал у него смартфон и перебросил Марку. Тот одним движением когтя (не втягиваются или сейчас выпустил?) вскрыл корпус. Кроме положенных платы-батареек там было кое-что еще.
– Зрак?! – воскликнула Ангелия.
– Сувенир, – сквозь стиснутые зубы со злостью прошипел ликантроп. – Арно умеет. Не хуже зраков. Трилунских.
Арноха вдруг всхлипнул, с угла рта потекла капля слюны.
– Проклятье! – рубанул ликантроп. – Уродует пацана.
– Удивительно, но тут я с тобой согласна, – холодно отозвалась бабушка.
И вдруг легко повела в воздухе рукой. Снова знак какой-то? В воздухе словно свежий, прохладный мини-вихрь закружился, метнулся к Арно. Тот глубоко вдохнул и, похоже, пришел в норму.
– Я так больше не хочу, – сквозь стиснутые зубы выдавил он и снова стал похожим на того пацана, который в «Блинах-оладушках» говорил Митьке: «Врезать я тебе и сам могу», а потом показывал трюки с четвертым измерением.
– Надеюсь, больше не придется, – зло сказал Марк. – Ангелия, забери эту мерзость. Ты же сумеешь ее уничтожить?
– Пожалуй, да. – Бабушка осторожно взяла шарик двумя пальцами. – Ты, Арнольд, перебьешься пока без телефона. А ты, Гедеминас, смотри на все это внимательно и мотай на ус! Так бывает, когда ты мнишь себя слишком умным и могущественным.
– А чего я? Я – ничего…
– Ничего это пустое место, внук. Все твои планы… Не то чтобы они у тебя на лбу написаны… Просто я тебя не зря с пеленок знаю, уж как-нибудь догадаюсь, о чем ты размечтался. Вечером мы уходим в Трилунье и из Третьего города луны отправляемся во Второй. И ты, черт возьми, – бабушка опять начала сердиться, – выдержишь две-три недели учебы…
– Какой еще учебы, ба?
– Не прикидывайся дурачком! Думаешь, я не знаю, как ты в комнату Арнольда попал? Вот и будешь учиться использовать свою четырехмерность, как всякий нормальный детеныш, если хочешь выжить.
Лицу стало жарко, будто это его, а не Арноху Кира приложил.
– Она не моя, – буркнул Митька.
– Ну конечно, не твоя, я так и думала, – фыркнула бабушка.