Лентяи и взяточники, которым лишь бы дело закрыть, а главный девиз «Был бы человек, а статью мы найдем!»
Я приняла душ, надела халат и вернулась в кухню, чтобы сварить себе кофе. Включила аппарат, и пока он жужжал, с ненавистью смотрела на банку огурцов. Не знаю, в чем конкретно они провинились, может, тем, что были закатаны, а потом заботливо привезены Матвеем?
В просыпающийся мозг вихрем ворвалась мысль, что этот чугастрик вчера свободно разгуливал по моему дому.
Точно больше не пью!
Я взяла чашечку с кофе, сделала глоток и отвлеклась на мобильный.
– Привет, – хрипло ответила Наташе.
– Ты жива? – страдальчески провыла подруга.
– Не так чтобы очень. А ты?
– Катя, а ты помнишь все, что вчера было?
– Нет, – призналась я, – что случилось?
– Кать, а где мы вчера белку взяли? – нервно хохотнула подруга.
– К-какую белку? – не поняла я.
– Из мультфильма «Ледниковый период». Помнишь, там белка была, которая все серии желудь прятала?
– Мультик помню, а вчерашнюю белку нет, – честно призналась я. – А что? Тебя обокрали?
– Обокрали, только наоборот.
Я села на стул и обалдело хлопала глазами, пытаясь вспомнить белку.
– Нат, я только пожарных помню.
– Угу, таких коней забыть нельзя, хуже твоих миланских.
– Не напоминай, – скривилась я.
– Точно, я налик дома не храню, а мои скромные украшения в шкатулке, я дважды перепроверила.
– Может, Авроре позвонить? – предположила я и пожаловалась: – Я ничегошеньки не помню.
– Я наберу ей. Ты там как?
– Жива, и это главное, – оптимистично заверила я. – Сейчас попробую адвокату позвонить, которого мне Дэн посоветовал, может, он поспособствует открытию салона? Если мы чисты перед законом и доказательств наших противоправных действий нет, обязаны открыть.
– Я на телефоне, если что – звони.
– Спасибо, – от души поблагодарила я и поспешила разговор закончить.
Мне звонили по другой линии.
– Да, – проворчала я.
– Катя, твою мать! – душевно поприветствовал меня бывший муж.
– И твою тоже, – вежливо ответила я.
– Где Федя?
– У моей мамы ночевал. Что-то случилось?
– Случилось то, что я четыре дня не могу дозвониться до матери своего сына, – с укором заметил Стас.