Странно, но, когда Эд сидел со мной, у меня даже тени страха не возникало. Было тепло, уютно и спокойно.
Я заерзала на старой лавке и постаралась не отсвечивать, осматривая пьяную компанию.
Недолго. То, что случилось дальше, просто ввело меня в ступор.
Ко мне подошел Гриша, сел рядом и протянул руку:
– Гриша. А ты Катя. Не бойся и ничего не спрашивай.
И этот деятель напялил мне на голову шапочку из фольги! Чуть прижал, чтобы не упала, критически осмотрел и кивнул своим мыслям.
А затем надел на себя точную ее копию.
– Не снимай пока, – шепнул он.
– Эт-то чт-то? – я начала заикаться.
– Сейчас узнаешь, – шкодливо подмигнул мне Гриша и подвинулся поближе. – Эд сказал, что если с тебя хоть волос упадет, то меня в бетон закатают. Так что держись меня.
– Вы что задумали?
Ответить Гриша не успел. Я вздрогнула, когда над нами засиял свет прожекторов, а потом громко заиграл… Я прислушалась и открыла рот. Гимн СССР!
Алкоголики напряглись и попытались найти источник звука. Наиболее патриотичные даже встали и приложили ладони к груди.
В тот момент я очень порадовалась, что перепутала воду со спиртом, да и в шапочке из фольги в этом дурдоме я чувствовала себя вполне уверенно.
Из темноты медленно вышли двое в балахонах. На голове одного была маска пришельца – зеленая, с вытянутыми глазами, а уши, как у Шрека.
Я поперхнулась воздухом, когда заметила второго. Тот же балахон, только на голове детская маска Пятачка из мультфильма.
В руках Пятачок нес клизму советского образца, держа ее перед собой подобно святыне.
Алкоголики смотрели на них во все глаза и стремительно роняли челюсти. Подозреваю, что не убежали они только потому, что обалдели от происходящего.
А двое креативных миланских коней под масками развлекались вовсю.
Они медленно подошли к первому алкоголику. Тот, кто был в маске пришельца, положил ладонь на плечо пьянчуги и пророкотал, перекрикивая гимн:
– Пил?
– Да.
– Пятачок, клизму!
– Не надо! – натурально испугалась жертва беспредела братьев.
– Больше не пей.
– П-п-п-п… – закивал пьянчуга.
– Вы кто? – спросил самый стойкий у братцев.
– Джедаи, не видишь? – замахал клизмой у него перед носом Пятачок.
Я закусила губу, ибо не знала, смеяться или плакать. Алкоголики тоже ничего не поняли, а братцы пошли по кругу, пытаясь клизмой посвятить каждого в свой орден.
Все алкоголики клятвенно обещали больше ни капли в рот, пошатываясь, словно одинокие березки на ветру.