Может, действительно меломан, а фразочку упер для красивого словца?
Нет, я так больше не могу!
Мне нужна пауза, перерыв и пару дней без Эдуарда, чтобы как следует все обдумать.
Может, Дэнчику позвонить? Он адвокат, может, у него есть знакомые в полиции, которые нам помогут узнать, кто такой Эд?
Я чуть было не полезла за мобильным, чтобы в тот же миг позвонить старому приятелю и озадачить его своей просьбой.
Но глянула на время и поняла, что за окном глубокая ночь, а у Дэна годовалый малыш.
– Приехали, Кать, – Эд развернулся ко мне, выключил зажигание, достал ключ и протянул мне.
Я медлила. Тогда Эдуард протянул руку, взял мою ладонь в свою и погладил запястье большим пальцем. Сглотнул, резко поднял глаза, сжал челюсти и положил в мою ладонь ключи.
Сжал мой кулак своей рукой и шарил взглядом по моему лицу – растерянным, голодным. Остановился на губах и заиграл желваками.
Мое сердце пустилось в галоп, по телу снова побежали мурашки, а в голове зажглась красная лампочка.
– Спасибо, что подвез, – мой голос охрип.
Эд выпустил мою руку, отвернулся к окну, потер лицо ладонями и решительно выдал:
– Что бы ты себе ни надумала сегодня, ты мне нравишься, Кать. И я никому не позволю тебя обидеть, ясно?
– Мне пора, – напомнила я.
Мне надоело играть с ним в угадайку. Я просто хотела домой."
"Вышла из машины и побрела к своему подъезду не оглядываясь. Я чувствовала его взгляд на своем затылке, снова по телу пробежали мурашки, но обернуться сил не было.
И только когда за моей спиной захлопнулась дверь, я поняла, что все это время не дышала.
Оказавшись в относительной безопасности подъезда, бегом добежала до квартиры, заперлась на все замки и обессиленно оперлась спиной о стену, держа руку на груди, где как одержимое колотилось сердце.
Глава 17
– Мам… Мама, вставай, – теребил меня за плечо Феденька.
Я с трудом разлепила глаза и посмотрела на сына:
– Что такое?
– Там тетя Рори стучит в дверь, с тренером Робертом пришла, – объяснил Федя.
– Открой, – велела я, – я сейчас.
Я несколько раз моргнула, вспоминая, какой сегодня день. Вздохнула, выпила воды – стакан всегда по привычке ставила у кровати – и глубоко вздохнула.
Последние четыре дня выдали по-настоящему сумасшедшими. Я разбиралась со своими проблемами в салоне и собственными внутренними метаниями. Выяснилось, что паленым оказался один-единственный тюбик краски, именно тот, которым мы красили Элеонору.