Перемещаться по веревке с мусингами в обратную сторону мне было легче, несмотря на то, что голова теперь была ниже задницы и имела больше шансов получить стрелу. Подгоняла мысль, что по каким-то самым невероятным причинам заряды могли рвануть раньше времени. Като Данзё отцепил якорек, скойлал веревку и с помощью когтей на руках и ногах быстро спустился во двор, незаметно пересек его буквально за спинами дозорных и поднялся по крепостной стене на сторожевой ход. Ода Нобунага заплатит за эту диверсию столько, что хватит на несколько сотен, если не тысяч, веревок и якорей, и пожар заметет все следы, но синоби потому и синоби, что расчетливы до предела.
Затем мы разделились на две группы и обогнули замок каждая со своей стороны, сняли часовых и спрятались на сторожевом ходе с видом на двор возле главных ворот. Там под деревянным навесом у входа в тэнсю стояли, тихо переговариваясь, десятка три воинов с копьями и луками. От них отделилась тройка, чтобы совершить обход. Через пару минут, когда они, наверное, были у тыльной стороны башни, и рвануло, причем так сильно, что почти весь караул присел или упал, хотя взрывная волна пошла в противоположную сторону.
Верхнюю часть тэнсю перекособочило. Оттуда выпало несколько человек, мужчин и женщин, в светлом нижнем белье, и в месте взрыва начался пожар. Алые языки пламени жадно облизывали деревянную постройку и давали достаточно света, чтобы разглядеть, кто из суетящихся и кричавших во дворе достоин быть убитым. Мои соратники выжидали, когда во дворе появится Торияо Ивами без доспехов, но с катаной в руке.
Мы шустро переместились по сторожевому ходу туда, где он был менее освещен, где скинули веревку без мусингов, по которой и спустились на каменистый грунт на берегу реки. После чего перебежали к плотам. Они были в темной зоне, но, когда выплыли примерно на середину реки, где по темной воде бегали бледно-оранжевые блики, были замечены со стен замка и обстреляны из луков.