– Покажешь комнату?
– Пойдемте, – кивает он и проводит меня в самую дальнюю.
В небольшом помещении всего четыре спальных места – две двуспальные кровати. По счастью, все пустые. Но это единственный плюс. Комната буквально кричит от нищеты. Все здесь старое и обшарпанное, пусть с виду и чистое.
– Сегодня мало народу, – пожимает плечами парень. – Меня зовут Егор, если что, зовите.
– Спасибо, Егор.
Он уходит.
Быстро переодеваюсь в спортивные штаны и свободную футболку, запихиваю вещи в рюкзак и кладу его возле подушки.
Над кроватью висит темно-синяя шторка, дающая возможность хоть немного уединиться на случай, если кого-то подселят. Залажу на кровать и задвигаю эту шторку, отрезая себя от внешнего мира.
Скручиваюсь калачиком на неудобном матраце, морщусь от слишком едкого запаха дешевого стирального порошка, которым пропахла наволочка плоской подушки. Даже думать не хочу, сколько голов на ней лежало до меня.
Плачу тихо, почти беззвучно. Вряд ли людям в соседней комнате понравится рева за стеной. А что услышат – это без сомнения, ведь я отчетливо слышу чей-то мощный храп."
"Засыпаю еще нескоро, мучимая гадкими воспоминаниями о «лучшем вечере в жизни», каким, я надеялась, он будет. А просыпаюсь от резкой боли.
Живот стягивает, как будто спазм при месячных. Отпускает быстро, но за те короткие секунды, что страдаю от судороги, чуть не седею от страха.
Выкидыш?
Подскакиваю, несусь с ванную, закрываюсь и стягиваю штаны с трусами.
– Мамочки! – охаю, натягивая белье обратно.
Ощупываю себя, но больше ничего не болит, и кровь вроде как тоже больше не идет. Возвращаюсь в постель. До рассвета лежу, тупо смотря в темноту.
Борюсь с желанием вызвать «скорую», но сказать мне им нечего, ведь пока что ничего не болит. Беспокойство о маленьком существе ест меня поедом. Вдруг потеряю?
Вроде я и не хотела ребенка… Но он уже есть! Ему дана душа, и я за эту душу в ответе, за тело тоже.
Прости, малыш, непутевая мамаша тебе досталась! С очень маленьким запасом везения. Но я очень постараюсь о тебе позаботиться.