Он что, думает, я не человек, что ли? Очень на это похоже.
«Как рука не может жить отдельно от тела, так и ты не можешь жить отдельно от меня, доченька», – так он вроде бы говорил.
Ну правильно, чего уж там, сам поел, руку отдельно зачем кормить?
Или это он так учит меня уму-разуму? Прямо как тогда, в юности, когда я часами сидела голодная в холодной лачуге. Наверное, он хочет добиться моего послушания. А чем-нибудь тяжелым по темечку он не боится получить, зайдя сюда в очередной раз? Я ведь и стукнуть могу!
Впрочем, я буду его слушаться как миленькая…
Вот так посижу пару-тройку дней без еды и буду подчиняться на раз, как дрессированная собачка! Все, что угодно, лишь бы не навредить моему малышу, а голодовка очень вряд ли пойдет ему на пользу.
Методично обшариваю комнату, в которой меня благосклонно поселили. Здесь есть книги, одежда, моющие средства. В правой стене находится дверь в ванную, здесь есть душевая кабинка и туалет. Слева дверь в котельную, где я могу регулировать температуру воздуха и управлять генератором.
Открываю шкаф с одеждой, тут куча всего нового – джинсы, кофты, пижамы, платья…
Ешки-матрешки, ну зачем мне в бункере платья? Для кого мне их тут носить? Для отца, что ли?
В голове вдруг всплывают его слова: «Ты такая красивая, Ясмина!» И жадный взгляд.
Фу…
Несмотря на то что генератор до сих пор работает, мне холодно. Вываливаю вещи из шкафа, чтобы решить, во что переодеться. Очень скоро понимаю, что наряды мне малы. Они подошли бы, останься я угловатой семнадцатилетней девочкой, но я выросла.
Может быть, он задумал «похудеть» меня до этого состояния.
Стены бункера давят. Такое ощущение, что они сдвигаются и через какое-то время просто расплющат меня. Останется только мокрое место. А-а-а!
Я есть хочу!
* * *
Захар"
"– Кто-то умер, – хмурится Громов, наблюдая из окна машины за подъездом, в котором находится квартира Александра Полонского.
– С чего ты взял? – Присматриваюсь к подъезду.
– Вон, видишь, солдаты с венками?
И точно.