Кто бы их не подослал проверить нас, мы чисты, как медицинское стёклышко.
Ярость потихонечку начала отпускать, и я начал жалеть, что наговорил Ксюше. Собственные слова пугали, а ведь она могла разнервничаться из-за них… Сам же создавал проблемы и нервотрепку ей, черт возьми!
В голове всплыло воспоминание из прошлого. Я будто бы услышал звонок Гали с её рваными всхлипами:
— Вера умерла!
Резко развернув машину в обратном направлении, я решил наплевать на работу — хотя бы в этот раз, чтобы не стало слишком поздно.
Телефон зазвонил. Не глядя на имя звонящего, я зарычал: — Шлите их нахрен с проверками, потому что сегодня я занят, — но меня перебил испуганный голос Лики."
"— Роберт! У Ксюши открылось кровотечение… Я вызвала скорую, но уже прошло десять минут! Роберт, мне страшно! Что делать?
Трубка вывалилась из рук, а я выжал из машины максимум и стал нырять из ряда в ряд, наплевав на возможные опасности.
Это из-за меня!
Всё из-за меня!
Я не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось!
Я никогда себе этого не прощу!
Глава 24.
После обидных слов Роберта в горле застрял ком, не позволяющий дышать. Я не помнила, как оказалась в квартире, зашла на кухню и налила стакан воды. Резкая вспышка боли скрутила живот, и перед глазами всё потемнело. Я почувствовала, как что-то липкое тёплое потекло по ногам, а потом завизжала Лика… И я провалилась в какое-то необъяснимое беспамятство. Вроде бы сестра задавала мне вопросы, а я даже умудрялась отвечать ей, но сама летала в какой-то непроглядной тьме.
Я помнила больничный коридор, каталку и крик Роберта. Он кричал на меня? Ругался, что я не уберегла ребёнка?
Глаза широко распахнулись, и я окончательно пришла в себя. Я лежала в палате, а запах озона после кварцевания так сильно бил в нос, что мне становилось противно. Дрожащая рука легла на живот, и во взгляде застыл ужас. Сердце сжалось в комок.
— Ребёнок! — прошептала я, не веря тому, что могла потерять его.
Неужели, это случилось?
Нельзя было воспринимать слишком близко к сердцу слова Роберта… Я ведь обещала себе, что не буду обращать внимания на его вспышки гнева, что постараюсь абстрагироваться, но ничего не вышло. Слишком больно слышать необоснованные обвинения в том, чего нет и не было на самом деле… Он даже не пытался выслушать мои оправдания, просто бил наотмашь своими словами… Словами, от которых становилось невыносимо дышать.