— Ма-ма-а-а! — повторила я громче.
Дрожь в голосе выдавала меня с потрохами, если мама действительно находилась дома. Но она ведь не могла оставить дверь открытой! Она по сто раз проверяла, потому что у неё, как и у меня, было компульсивно-обсессивное расстройство. Я скинула обувь с ног и потихонечку прошлепала в её комнату, опасливо озираясь по сторонам. Горло мгновенно пересохло, руки затрясло. Я издала слабый писк, обнаружив, что всё было перевёрнуто вверх дном. На полу валялись вещи, на столе — перевернутый кактус.
— Мамочка! — прошептала я и плюхнулась на кровать, прикрывая рот ладонью.
Ужас охватил все тело мелкой дрожью. В ушах снова зазвенели угрозы Барышева, а перед лицом появился его злой, раздраженный взгляд, которым он наградил меня перед уходом.
Неужели он?.. Правда это сделал?
— Нет! Мама! — пролепетала я, задерживая дыхание и раздумывая… Что делать и куда обращаться?
Он ведь не мог убить её? Не мог похитить? Или мог? Грудь сдавило тисками, и я не могла вздохнуть, кряхтя от боли.
Телефон в сумочке начал настойчиво звонить, а я боялась достать его и посмотреть на экран. Что если Барышев хочет посмеяться надо мной и сказать, что я сама во всём виновата? Кровь пульсировала в висках, а я сидела и смотрела в одну точку перед собой: на мамины вещи, валяющиеся на полу и её любимую брошь, которую она бы никогда так небрежно не бросила, потому что берегла как зеницу ока.
Настойчивый звонок повторился сразу же, стоило телефону затихнуть лишь на мгновение. Следом новая волна дрожи охватила тело. Мелодия противно била по перепонкам, отчего зубы заскрежетали друг о дружку. Я, часто дыша, не в силах так быстро успокоиться, достала телефон дрожащей рукой, после чего посмотрела на экран.
Мама.
Сердце с силой ударилось о грудную клетку, а в голове вдруг мелькнула шальная мысль о кадрах из фильмов и сериалах в похожих ситуациях. Когда пропадали люди, похитители звонили с телефона жертвы и пытались угрожать, требовать выкуп или что-то иное от человека, который должен был взять трубку.