– Можно мне взять пояс из серебряных цветочков и золотой обруч с черными алмазами – ты еще сказал, что они похожи на мои глаза? Я не стану надевать их, если ты не велишь».
Как ни жаль Тириону было ей отказывать, он заметил, что, хотя леди Танда умом и не славится, даже ее может удивить то, что у дочкиной горничной украшения лучше, чем у ее ребенка. «Возьми пару платьев, не больше. Из добротной шерсти – никаких шелков и мехов. Остальное я буду держать для тебя в своих комнатах». Шая, конечно, ждала не такого ответа, зато теперь она в безопасности.
Церемония наконец завершилась, и Джоффри прошел к выходу, сопровождаемый сиром Бейлоном и сиром Осмундом в новых белых плащах. Тирион задержался, чтобы перемолвиться словом с новым верховным септоном (это был уже его избранник, хорошо знавший, чье масло мажет на свой хлеб).
– Я хочу, чтобы боги были на нашей стороне, – напрямик сказал ему Тирион. – Объявите народу, что Станнис поклялся сжечь Великую Стену Бейелора.
– Это правда, милорд? – спросил верховный септон, высохший старичок с жидкой белой бородой.
– Очень может быть, – пожал плечами Тирион. – Он сжег богорощу в Штормовом Пределе, принеся ее в дар Владыке Света. Раз он так расправляется со старыми богами, с чего ему щадить новых? Скажите об этом народу. Скажите, что всякий, замышляющий оказать помощь узурпатору, предает и богов, а не только своего законного короля.
– Скажу, милорд. И велю молиться за здоровье короля и его десницы.
Галлин-пиромант ждал Тириона в его горнице.
"Тирион перечитал письмо трижды и отложил в сторону.
Лишь тогда он выслушал последний отчет Галлина.
– Не может быть, – сказал Тирион, сверившись со счетной книгой.