Теон знал эту мельницу и даже позабавился пару раз с мельничихой. Ни в мельнице, ни в ней ничего примечательного не было.
– Почему именно там? Здесь поблизости будет с дюжину селений и острогов.
Белесые глаза Вонючки весело блеснули.
– Почему? Не знаю. Но они там, я чувствую.
Теону надоели его выверты. И что за пакостные у него губы – точно два червяка любятся.
– О чем ты? Если ты что-то от меня утаиваешь…
– Милорд принц! – Вонючка спешился и знаком пригласил Теона сделать то же самое, а после раскрыл мешок, который захватил с собой из Винтерфелла.
В темноте становилось трудно что-то разглядеть. Теон нетерпеливо сунул руку в мешок и натолкнулся на мягкий мех и грубую колючую шерсть. Палец что-то укололо – Теон зажал эту штуку в кулак и вытащил пряжку в виде волчьей головы, серебряную с янтарем. Тогда он понял.
– Гелмарр, – позвал он, думая, кому из них можно довериться. Нет, пожалуй, никому. – Аггар, Красноносый – едете с нами. Остальные могут вернуться с собаками в Винтерфелл – мне они больше не нужны.
– Принц Теон, – умоляюще сказал мейстер Лювин, – вы ведь помните свое обещание? Будьте милосердны.
– Милосердным я был утром. – (Пусть лучше меня боятся, чем смеются надо мной.) – Пока они не рассердили меня.
Джон
Огонь светился в ночи на склоне горы, как упавшая звезда, – но был краснее звезд и не мигал, только вспыхивал ярко и снова превращался в тусклую, слабую искру.
В полумиле впереди и двух тысячах футах выше, прикинул Джон, – как раз там, откуда хорошо видно всякое движение на перевале.
– Караульщики на Воющем перевале, – подивился самый старший из них. В юности он служил оруженосцем у короля, и братья до сих пор звали его Оруженосец Далбридж. – Хотел бы я знать, чего боится Манс-Разбойник?
– Знал бы он, что они развели костер, он бы с этих бедолаг шкуру содрал, – заметил Эббен, коренастый и лысый, весь в буграх мускулов, точно камнями набитый.
– Огонь там наверху – это жизнь, – сказал Куорен Полурукий, – но может стать и смертью.
– У них, должно быть, рог есть, – сказал Каменный Змей.
– Этот рог не должен затрубить, – ответил Полурукий.