Сир Аллисер принес присягу, он принадлежит к числу немногих, облачившихся в черное одеяние в ту пору, когда я только сделался лордом-командующим. Он отважно сражался у Королевской Гавани.
– Не на той стороне, – сухо заметил сир Джареми Риккер. – Кому знать, как не мне, я стоял на Стене возле него. Тайвин Ланнистер предоставил нам две перспективы на выбор: или надеть черное, или до вечера расстаться с головами. Не хочу вас задеть, Тирион.
– Чем бы это, сир Джареми? Мой отец любил насаживать головы на пики, в особенности если их обладатели чем-либо прогневали его.
– Благодарю вас, – отвечал сир Джареми с недовольной улыбкой.
Лорд-командующий Мормонт откашлялся.
– Иногда я опасаюсь, что сир Аллисер действительно понял вас, Тирион: вы осмеиваете нас и нашу благородную службу.
Тирион пожал плечами:
– Всякий человек нуждается в том, чтобы над ним иногда посмеялись. Иначе, лорд Мормонт, мы начинаем относиться к себе слишком серьезно. Пожалуйста, побольше вина, – он протянул чашу.
Когда Риккер наполнил чашу, Боуэн Марш сказал:
– Для такого небольшого роста у вас, Тирион, жажда гиганта…
– О, на деле лорд Тирион – рослый мужчина, – проговорил мейстер Эйемон, сидевший у дальнего конца стола. Высшие офицеры Ночного Дозора сразу притихли, чтобы услышать слова древнего старца.
Тирион пожал плечами:
– Меня называли разными именами, милорд, но такого среди них я еще не слыхал.
– Тем не менее, – проговорил мейстер Эйемон, и его затянутые молочно-белой пленкой глаза обратились к лицу Тириона. – По-моему, я не ошибаюсь.
Впервые в жизни Тирион Ланнистер обнаружил, что ему не хватает слов.
– Вы слишком добрый человек, мейстер Эйемон.
Слепец улыбнулся. Крошечный, морщинистый и безволосый, он настолько съежился под тяжестью прожитого им века, что мейстерский воротник со звеньями из многих металлов свободно болтался на шее.
– Меня тоже называли многими именами, милорд, – отвечал он. – Но определение «добрый» я слышал нечасто.
На этот раз первым засмеялся Тирион.