Все смолчали… и Харвин, который всегда вел такие смелые речи, и Элин, который намеревался стать рыцарем, и Джори, капитан стражи. И даже отец.
– Он был моим другом, – шептала Арья в тарелку негромко, так, чтобы ее не услышали. Нетронутые ребра уже подернулись тонкой пленкой застывшего сала. Арья поглядела на них и почувствовала себя больной. Она отодвинулась от стола.
– И куда же вы собираетесь направиться, молодая леди? – осведомилась септа Мордейн.
– Я не голодна. – Арья с трудом вспомнила подобающие случаю любезные фразы.
– Не разрешаю, – сказала септа. – Ты едва прикоснулась к пище. Сядь и очисти тарелку.
– Очисти ее сама! – Прежде чем ее успели остановить, Арья бросилась к двери. Люди захохотали, септа Мордейн что-то закричала вслед, голос ее поднимался все выше и выше. Толстый Том находился на своем посту, охраняя дверь в башню Десницы. Он заморгал, увидев бегущую Арью и услыхав крики септы.
– Постой, маленькая, задержись, – проговорил он, протянув руку, но Арья скользнула между его ног и бросилась по ступенькам башни.
Опочивальня была единственным местом, которое Арья любила во всей Королевской Гавани, но больше всего девочке нравилась дверь – массивная плита из темного дуба, обшитая полосами черного железа. Когда она захлопывала дверь и роняла на место тяжелую защелку, никто не мог пройти в ее комнату: ни септа Мордейн, ни Толстый Том, ни Санса, ни Джори.
Когда засов оказался на месте, Арья почувствовала себя в безопасности и разревелась."
"Она направилась к окну и уселась возле него, хлюпая носом, полная ненависти ко всем, но более всего к себе самой. Это она была виновата в том, что случилось, так утверждали Санса и Джейни.
Толстый Том постучал в дверь.
– Арья, девочка, что случилось? – позвал он. – Ты там?
– Нет! – крикнула она. Стук прекратился. Спустя мгновение она услышала, как он уходит.
Игла.
Она вновь подумала о Мике, и глаза ее наполнились слезами.