— Мария Анатольевна, смотрите, какое дело: парня последние два месяца пичкали алхимией сверх всяких возможных мер со всех сторон. Может ли это иметь накопительный эффект? И дать такой результат, при котором абсолютно здоровое тело внезапно перестает функционировать? Останавливается сердце, и человека нет. Всё! Причём, по свидетельствам некоторых, в нём не хватало той части сущности, которую мы называем душой.
Романов на несколько секунд взял паузу, чтобы подобрать слова.
— Просто мы сейчас должны со всех сторон рассмотреть ситуацию и не исключать никаких возможностей, — заключил ректор.
Мария Анатольевна фон Браун задумалась.
— Знаете, что, — сказала она, — те зелья и та алхимия, которые используются в империи, по крайней мере легально, не могут причинить вреда здоровью даже в различных конфигурациях. Это я вам просто гарантирую. У нас специально все зелья разрабатываются таким образом, чтобы не конфликтовать между собой, — женщина сделала небольшую паузу и добавила: — Другое дело, если он принимал что-то запрещённое.
Слова попросил Иван Васильевич Бутурлин.
— Да, говорите, пожалуйста, — разрешил ректор.
— Дело в том, — пробасил Бутурлин, — что ходили такие слухи, мол, при обороне Горного использовалась алхимия и зелья личного производства Рароговых. Эти зелья вне общего имперского доступа. Прошу обратить на это внимание.
— Да, — кивнула Мария Анатольевна, выслушав декана боевой магии. — По этим зельям мы никакого ответа дать не можем и гарантировать безопасность их использования тоже.
Владимир Ильич на это прищурился, потёр устало переносицу и почесал в затылке, затем выдохнул и проговорил:
— Я уже предпринял меры для получения этих образцов, — уточнил он. — Между академией в моём лице и Креславом Рароговым есть договоренность: он должен предоставить нам образцы зелий.
Он окинул присутствующих взглядом и убедился, что его внимательно слушают.
— Потенциально — золотое дно. Даже если получится воссоздать состав чуть слабее, мы озолотимся, поставляя их в армию по военному заказу.