— А что они тут с самого утра, как будто у себя дома? Я не успел проследить — она уже сковородку хвать, скалку хвать! Мои запасы, бесценные мои запасы, всё в готовку! Я годами всё тут собирал.
Сати, вопросительно посмотрела на меня, мол, что прикажете?
— А что, Евпатий? — спросил я у домового. — Ты против вкусных блинчиков?
И тут он как-то внезапно замер, как будто его по темечку огрели. Но достаточно быстро пришёл в себя.
— Нет, ну если мне… вы прямо… поделитесь блинчиками… со мной… — он говорил неуверенно, видимо до сих пор эта мысль, что с ним тоже могут поделиться, просто не посещала его голову.
— Слушай, Евпатий, у тебя варенье имеется? — оборвал я его неуверенную речь.
— Варенье, конечно, имеется, — просветлел домовой. — Как вот при старом хозяине ещё сварили, так и стоит в погребе, куда оно денется?
— А сколько ты говоришь лет варенью? — уточнил я, предчувствуя беду.
— Ну так, — сказал он, — восемьсот с небольшим. Настоялось, наверное. Вкуснющее!
Я бы подумал, что есть нечто, что простояло в банке восемьсот лет, — это не самая лучшая идея.
Это я его так назвал: мелким бесом. Он вмешивался практически во все дела в доме, которые касались хозяйства.
— Да и отойди ты, — говорил ему Евпатий, — ты же сейчас не разберёшься, ты разобьёшься. Или разобьёшь!.. Эй, куда⁈ На мою седую голову всё это… Так было хорошо, когда никто под ногами не мешался.
Тем временем они скрылись в подполе, где на минус каком-то уровне находились банки с вареньем, а я подошёл к Сати.
— Ну как тут, не особо тебя Евпатий-то достаёт?
— Да нет, что вы! — проговорила служанка и махнула рукой. — Так, ворчит понемногу, ну так он же домовой дух, ему положено ворчать.
— Ну ладно, — сказал я, — если будут проблемы, говори мне, мы их все решим.
— Конечно, господин, — поклонилась служанка одновременно с этим, орудуя сразу двумя сковородками, а стопка блинов на моих глазах росла всё выше и выше.
Тем временем из подвала вырвался мелкий бес Руян и, отчаянно топая, побежал к нам, неся над головой банку. А тут я понял, что домовой ни разу не шутил про восемьсот лет. Банка была выполнена из толстого тёмного стекла, с какими-то узорами, чуть ли не с родовым гербом на боку.
Это было основательное вместилище, запечатанное сургучом, так чтобы никакие бактерии не могли попасть внутрь.