Взгляд Стаса становится осязаемым. Словно трогает. Измеряет. Прикосновение к оголенным участкам тела, даже мимолетное, опаляет.
— Серьги застрахованы, — говорит мужчина, и, словно очнувшись, переключается на моё удивлённое лицо.
Это сколько же они стоят, что их необходимо было страховать?
Хрустальные кристаллы блестят не хуже и по цене гораздо дешевле.
Да кто бы их отличил? На камнях не написано, что это бриллианты!
Это же бриллианты?
— Застрахованы? Правда? — уточняю, чувствуя себя полной дурой.
Но ведь я не виновата, что не привыкла к такой роскоши.
У меня были золотые серьги — подарок родителей на восемнадцатилетие. И когда я потеряла одну из серёжек, я сильно переживала и долго боялась признаться.
— Правда, — подтверждает Стас.
— И я могу не волноваться?
— Можешь.
— Но после свадьбы я хочу их вернуть.
— В этом нет необходимости, — заверяет мужчина, неторопливо расстёгивая застёжки ювелирных изделий.
— Стас, такие подарки не дарят обычным девушкам, — хотелось бы опровергнуть тётину теорию, но увы… Розовые очки давно разбились.
— Ты далеко не обычная, Ива, — противоречит гость.
— Я обычная. Самая что ни на есть обычная. И я не твоя девушка.
— Это можно исправить.
Неожиданное заявление Станислава вынуждает напрячься.
— Как это? — на мгновение я теряю дар речи. — Ты же сказал, тебе нужна фиктивная невеста. На один раз!
— Возможно.
— Как это понять? — недоумеваю я.
— Я не хотел на тебя давить. Расслабься, Ива, — улыбается Стас. — Серьги ни к чему тебя не обязывают.
— Но они стоят целое состояние!
— Исправить кривой нос стоит намного дороже.
Я заторможенно киваю, погружаясь в раздумья.
Что значит «не хотел на тебя давить»?
Я не хочу отношений.
И вообще, я жду ребенка! Если Стас об этом узнает, он наверняка сбежит.
— Вот так… — шепчет мужчина, застегивая на мне вторую серьгу.
Кончики пальцев едва касаются моей шеи.
— Они прекрасны, как и твой образ, Ива.
Я смущаюсь. Прикрываю веки. Ощущения обостряются. Запах Станислава становится насыщеннее. Между нашими телами образуется жар.
Стас так близко, нависает, что я чувствую на губах его горячее дыхание и, замерев как мышь, полностью покрываюсь мурашками. Бешено колотится пульс. Время вокруг нас замирает.