Остался последний удар, и…
Он не глядя взмахнул мечом и чуть не попал по мне водяным серпом, сорвавшимся с лезвия.
— Убью!!! — заревел враг, снова замахиваясь мечом. Другой рукой он таки вырвал из глаза штырь.
Я метнул арматуру, которую держал в руке. Кидал точно. И сейчас противник даже не успел увернуться. Новый штырь вошёл в ту же прорезь и таки пробил мозг противника.
Его доспехи, щит и меч тут же «сбежали» в небольшой красивый наруч-оруженосец, на котором был выгравирован символ графского рода Измайловых.
Туша минотавра уменьшалась на глазах, и вот передо мной уже обычный труп крупного мужика в пиджаке и брюках.
Я сразу узнал в нём дядю нынешнего главы рода и брата главы прошлого. Враг сейчас лишился одного из своих сильнейших бойцов.
Но эта ночь только начинается.
Любопытно, что останется от Измайловых к утру?
Глава 24
Второй сын главы рода Анжуйских-Захаровых — молодой герцог Виктор Иванович, занёс руку, чтобы постучать в дверь. Замер, поморщился и тяжело вздохнул.
Сомневаться на переговорах, в аномалии или на поле брани, было не в характере этого мужчины, однако когда дело касалось близких людей, он порой давал слабину.
Выдохнув, он резко постучал в дверь.
— Света, к тебе можно? — громко спросил он.
— Да, Вить, заходи, — послышался приглушённый голос с другой стороны.
Открыв дверь, мужчина увидел свою сестрёнку. Подтянув ноги под себя, она сидела на кровати. Поверх любимой футболки с Мики-Маусом был надет чёрный пиджак — «трофей» из аномалии — как пошутила одна из матерей Виктора и Светы, когда услышала историю появления у дочери этой вещи.
— Почему ты опять так странно одета? — спросил Виктор, сев в кресло.
— Просто захотелось, — ответила Света. — Ты что-то хотел, Вить?
Герцог тяжело выдохнул и покачал головой. После того инцидента в аномалии его сестра вела себя точно заведённая, ровно до тех пор, пока не похоронили погибших. Света настояла, что будет с членами своей группы до самого конца и лично помогала семьям с похоронами. Как, собственно, и полагается члену господского рода.
Разумеется, у Виктора не было причин отказывать сестре после всего произошедшего. Положа руку на сердце, Виктор и сам чувствовал себя опустошённым. Уж очень сильно он переживал за сестрёнку. А затем испытал невероятное облегчение.
Эмоциональные качели не могли пройти без следа даже для такого сильного мужчины.