– А сейчас и не скажешь.
– Ну, Тамаре, например, так и сейчас кажется, – обиженно сказал Сева.
– Нашей Тамаре? – удивился генерал, который тепло относился к подруге жены, видимо, тоже прикидывал, что она могла бы быть его дочерью.
– Да, у них тут роман приключился, – сообщила Светлана Петровна.
– У этого старого пня приключился роман с нашей Тамарой?! Да она ему в дети годится! Он, что, педофил? – недоумевал генерал, обращаясь исключительно к Светлане Петровне. – Ты педофил?! – спросил он у бывшего судоводителя, вероятно, решил уточнить.
– Сам ты старый пень и педофил! – Сева явно обиделся, смотрел решительно, даже вызывающе и, похоже, совершенно не боялся грозных усов генерала.
– Тебе сколько лет? А ей сколько? Точно педофил! – резюмировал генерал.
– За педофила ответишь! Тамара взрослая, ей больше сорока, – аргументировал Сева.
– Ха! Ты на себя посмотри, песок вон сыпется. – Генерал попытался изобразить, где, по его мнению, у престарелого судоводителя сыпется песок."
"– Завидуешь?! У самого уже весь высыпался? – не сдавался Сева.
– Прекратите! – Светлана Петровна решительно вклинилась в беседу. – Меряетесь как мальчишки. Игорь, ты не умеешь играть на саксофоне! – Она ткнула пальцем в генерала. – Сева, а ты не генерал!
– Я капитан!
– Не считается. Ты подкаблучник и бабник, – припечатала Светлана Петровна.
– Я ушёл от Алевтины! Вот, видишь, – он кивнул в сторону чемоданов.
– Я вообще не понимаю, как ты мог на ней жениться! – Светлана Петровна фыркнула.
– Ну, ты, вон, тогда на генерала польстилась, а Тамара…, – тут он замялся.
– Ещё не родилась, – вставил генерал.
– Да! Приходится признать. – Бывший капитан развёл руками. – Свет, позвони ей, пожалуйста, она на мои звонки не отвечает. Я только поговорю с ней и не буду вас больше беспокоить.
Светлана Петровна не питала никаких иллюзий по поводу серьёзности намерений бывшего капитана. Поматросит и бросит, как у них принято. Или Алевтина явится, схватит его за хобот и уведёт обратно в стойло, а девочка будет переживать.
– Послать его к евонной чёртовой ведьме! – прорычала Тамара и ударилась в рыдания, однако трубку не бросила.