Даже сторонники Лады. И ему ничего не оставалось, как согласиться и даже отправиться вместе с нами в академическую конюшню. Откладывать соревнование не посчитали нужным.
Я тащилась в хвосте возбужденно галдящих одногруппников, демонстративно меня игнорирующих. Отныне мое место в их иерархии скатилось до статуса отверженной – это я отчетливо понимала. Впрочем, при любом раскладе я считалась бы низшей, так что не особенно расстраивалась. Общаться с ними и так не доставляло бы удовольствия. Вот только как объяснить с треском проваленное задание Леониду Константиновичу? Он ведь требовал от меня сдружиться с одногруппниками, завести полезные связи.
Настроение все больше портилось, когда увидела, что, привлеченные ажиотажем, к нам присоединяются и другие студенты, попадавшиеся на пути. То, что у поражения Лады будет столько свидетелей, сильно огорчало. Оставалось уповать на чудо.
Когда девушки выбрали себе лошадей и тех приготовили к скачкам, куратор отдал последние наставления:
– Никакой магии во время соревнования. За этим я буду тщательно следить. Тот, кто попытается воздействовать на лошадей или устранить противника таким образом, автоматически проигрывает.
Последнее тоже не порадовало. Лада, как целитель, могла напитать свою лошадь жизненной силой. И это дало бы хоть какой-то шанс.
По знаку куратора все, кроме участников, устроились на местах для зрителей, располагающихся амфитеатром вокруг арены. Предполагалось проскакать три круга, что и решит исход гонки. Лада и Власта верхом на своих животных заняли стартовую позицию. Куратор, стоящий неподалеку, махнул рукой, что и послужило сигналом к началу. Лошади сорвались с места.
Я до последнего надеялась на чудо. Даже когда Лада уже на старте замешкалась на несколько секунд, а потом с трудом управилась с вздумавшей взбрыкнуть лошадью.