Наследство черной вдовы

Его серый костюм порадовал глаз в отличие от ярких цветов одежды Нарона и Цокара, чопорно-черного армейского костюма Донтара и коричневого наряда Гордона.

— Расслабься, не думай о том, что танцуешь. Ты же ходишь, не задумываясь, — поучала меня Кладира, — вот и сейчас: не думай. Позволь телу вспомнить все заученные движения.

Я сильно сомневалась, что память тела сработает как надо, но на этот раз и правда, стоило мне забыться в объятиях Лорана, как ноги и руки сами принялись совершать одним им известные движения.

Я танцевала, плавно скользя по паркету.

— Отлично, — заметила Кладира таким тоном, что становилось ясно: ничего отличного она не видела, — Зарина оказалась права.

За дверью послышался шум, в комнату, постучав, робко заглянула служанка:

— Ронара, — она растерянно переводила взгляд с меня на Кладиру, не зная, к кому обратиться, — там…

— Я посмотрю, — кивнула мне «сестра» и вышла из комнаты.

— Вы делаете успехи, ронара, — с горькой иронией сообщил Лоран

— Да, — согласилась я, — в этот раз ваши ноги целы и невредимы.

Лоран криво улыбнулся:

— Будем продолжать?

— Почему нет… — я не договорила: очередное прикосновение ладони артара ко мне внезапно разрядом тока пронзило тело.

«К демонам», — разозлившись, решила я. К местным, земным, любым демонам. Вы хотели Селениру? Вы ее получите. Я устала играть роль пай-девочки.

— Проводите меня в спальню, — избегая касаться ошарашенного ударом Лорана, попросила я.

Идти было недалеко: буквально несколько дверей, и вот мы уже в моей комнате.

Я решительно щелкнула замком на двери и повернулась к замершему статуей Лорану:

— Поцелуйте меня.

Глава 36

Лоран растерянно моргнул:

— Ронара…

— Целуйте! Вы ведь хотели этого. Или струсили?

Знакомый прищур глаз. Лоран делает шаг ко мне, и вот уже наши губы соприкасаются друг с другом. На этот раз целовал Лоран требовательно, властно. Его язык раздвинул мои губы, проник в рот, начала поглаживать мой. Губы не отрывались от моих, не позволяя вдохнуть ни минуты. Я упивалась каждой секундой поцелуя, такого желанного и такого недопустимого в этом кастовом обществе.

Теперь, когда я дорвалась до запретного плода, мне было все равно, кто и что обо мне подумает. Мы целовались снова и снова. Наши языки танцевали зажигательный танец если не любви, то уж страсти точно.

Когда руки Лорана опустились мне на грудь, я уже мало что соображала.

Оторвавшись от моих губ, Лоран рвано выдохнул:

— Хочу тебя…

Я смогла лишь согласно кивнуть, жадно глотая воздух.