Меня тошнило, и перед глазами плыли яркие круги. Вжавшись в кресло, я просто искала тот запах, что привел меня сюда. И я нашла.
— Смотри, трусиха, – толкнул Юрка, когда объявили финальный бой. Самый ожидаемый. Против уссурийского тигра. Зверь дышал мощью и был абсолютно слеп.
— О Господи, – прошептала, наблюдая, как зверь беспомощно тычется в сетку. И слезы навернулись на глаза. Какими же чудовищами надо быть, чтобы сделать такое. Тигру просто вырезали глаза. И от этого зрелища позвоночник сводило судорогой. Я не могла такого выносить.
— Сядь! – прошипел в ухо. — Смотри. Сейчас будет круто. Лизка аж ссыт за ним.
Под оглушительные аплодисменты на арену вышел мужчина. Он тоже дышал силой, как и тигр напротив. И совсем не боялся порыкивающего зверя. Поджарое тело перевивали мышцы и шрамы, лицо разукрашивал яркий макияж, спину – иероглифы. В руках он держал короткий нож. Его называли легендой арены, любимцем публики и Самураем. Я застыла, наблюдая, как он идет вдоль сетки, показывая себя зрителям.
— Кровь, – снова Юркин шепот, – у него на лице кровь. Тигр не видит, чует.
Он не воин, приманка. Тигр порвет его, даже слепой. И страх холодом растекся по венам. Зажмуриться, не смотреть. Я хотела, но наткнулась на стальной взгляд: серый, как пасмурное небо, и холодный, как лед в позвоночнике.
Я перестала дышать, смотря в эти глаза. И он не отрывал взгляда, переполненного горечью, неверием и дикой, нечеловеческой болью.
— Корф, – выдохнула едва слышно. Кривоватая усмешка тронула его губы. Сердце сорвалось в галоп.
Выдох – и сильный удар отшвырнул меня в кресло. Корф упал под тяжелыми лапами тигра.
— Нет!
ГЛАВА 10
Тринадцать лет назад.
Вдохновение – та же мания: засасывающая, стирающая грани. Оно втянуло, размывая время. И почему нахлынуло именно сейчас, когда я уже больше года не бралась ничего рисовать, – черт разберет. Но я рисовала: выводила каждый штрих, вымеряла каждую линию, каждый угол, расстояние. Циркулем вычерчивала клумбы будущего сада.