Прикрыв глаза, я просто наслаждаюсь прохладой. И как же хорошо, что в голове ни одной мало-мальски осмысленной мысли. Знаю, они еще придут. А пока…
— Растаешь, Снегурочка, – весело протягивает Плаха рядом.
— Отвали, изверг, – отмахиваюсь.
— Я не изверг, я – врач.
Приоткрываю один глаз, кошусь на стоящего в дверях Плаху.
— Когда успел переквали…перевкали… тьфу ты, – сплевываю и усмехаюсь самому себе. Раньше никогда не страдал заиканием или неумением выговорить слово. В любой ситуации я был трезв как стеклышко и никогда не влипал в подобные казусы.
— Я твой персональный врач, – смеясь, добавляет Плаха. — Вылезай давай, разговор есть.
Вот мне сейчас только разговоры разговаривать. Но приходится. Если Плаха намерен разговоры вести со мной на похмелье, то оные не терпят отлагательств. А думать все равно не хочу. Потом.
Переодеваюсь в чистую одежду, найденную в шкафу друга – он не обидится, а мне уже ничто не повредит, даже прикид друга, сидящий на мне, как мешок на пугале.
Плаха ставит передо мной тарелку с салатом и большую кружку черного кофе. Давно уже свыкся с моим ненормальным организмом, требующим жратвы на похмелье. Отпиваю глоток и жмурюсь от удовольствия. Сладкий, с ноткой корицы, как я люблю. И единственное средство, способное угомонить гудящую голову.
— Ну давай, я готов слушать, – киваю, приступая к поеданию салата.
— Скажи, фотографии тебе прислали или ты следил за Катей? — Плаха стоит у окна с большой белой чашкой.
Откладываю вилку, ощущая, что завтрак мой отменяется. Странное предчувствие холодит затылок.
— Нет, я никогда не следил за Катей. Те фотографии мне прислали, как и прежние. Я же говорил вчера.
Ну не говорил, но Плаха сам все понял.
— Были еще, – все-таки признаюсь. — Но я не покажу. Откровенные слишком.
— Ты не говорил.
Да, не говорил. Потому что слишком личное. И слишком давнее. И возможно совершенно не имеет отношения к двум другим сюрпризам.
— Не думаю, что есть разница.
— Есть, – Плаха ставит чашку на подоконник. — Фотографов было двое.
— С чего ты так решил? – а предчувствие уже превратилось в острое лезвие. Невольно передергиваю плечами.
— Я видел даты на вчерашних снимках, – берет с холодильника пачку фотографий, кладет передо мной. — И на тех, что ты дал мне. Их делали разные люди. Потому что первый фотограф не мог сделать эти, – он постучал пальцем по стопке.