Изобличитель. Кровь, золото, собака

Доченька самого Истомина, к роскоши привыкла… Я вашим дядиным методом, конечно, не владею, но сообразительность есть, куда ж в купеческом деле без нее? Вот я и подумал: а что он будет делать? И по всему выходило: делать он будет то, что лучше всего умеет. То бишь попытается наняться приказчиком на хорошее место. Никто ж не знает, по какой причине он от меня ушел, прежняя репутация при нем, да и девица, кто ее знает, может какую-нибудь протекцию оказать… Я, с вашего позволения, еще и ту, что ясной пташечкой…

Он налил себе до краев и осушил, как два предшествующих раза, – одним богатырским глотком.

Достал папиросу и стал ее разминать.

– И что же придумали? – нетерпеливо спросил Ахиллес.

Ему и в самом деле стало любопытно: что такого мог придумать Митрофан Лукич, неожиданно подавшийся в сыщики?

– Да вот прикинул и подумал… Короче говоря, дядиным методом не владею, а вот что такое слежка, собственным разумением понять нетрудно. И напустил я на него Кольку, велел последить за отдельную плату.

Ну, Колька и рад: по улицам болтаться приятственней, чем в лавке трудиться, да вдобавок за это еще и деньга будет… Только решил я, рассудивши так и этак, слежками не баловаться, а поступить проще: пан или пропал. Послал Кольку к нему домой. Чтоб напустил турусы на колесах: мол, он тоже хочет от меня, иксплуататора и сквалыги, уходить, только не знает, куда податься. Вот и пришел порасспросить: может, Качурин что подскажет? Откуда Качурину знать, рассказал я двум другим, почему его уволил, или нет? Если не знает, тут можно и узнать что-то полезное. Ну, скажем, что Качурин уже куда-то устроился на хорошее место. Я бы тогда пошел к хозяину – может, это даже оказался б и кто знакомый – да обсказал, что за гадюка к нему приползла. Ну а дальше, как частенько бывает, слушок пополз бы сам по себе – что Качурин чрезмерно на руку нечист. И гнали бы его отовсюду поганой метлой, и осталась бы ему одна дорожка – в пристанские босяки или там бурлаки, что тоже не сахар и не бланманже. А обернулось так, что у Кольки, а потом и у меня в зобу дыханье сперло…

Он замолчал и налил себе еще – очень похоже, столкнулся с чем-то его потрясшим. Поборов нетерпение, Ахиллес ждал.

– Короче говоря, пришел Колька в его домишко – и челюсть у него отпала до пупа… У него дома Варенька Истомина хозяйничает как ни в чем не бывало.