Кирилл усмехнулся. В кои то веки Костик не в десятку. Обычно он по лицу считывает его настроение.
— Не угадал.
— Кир, не темни. Я уже волноваться начал, — хмыкнул Левищев.
— Всё просто отлично, — Сазонов расплылся чеширским котом.
Костик выпучил глаза и едва не выронил сигарету.
— Не может быть! Ты… — он замялся, не подобрав слова, — кураторшу… уже! Быстро ты. Ну, для тебя это не слишком быстро, но это же преподша!
Костик ошеломлённо замолчал и выпустил струйку дыма.
— Слыш, Костян, вообще-то это моя девушка, побольше уважения, — и Сазонов шутливо стукнул Костика в плечо.
— Ты точно втрескался, Кир. Услышать от тебя такое… Никто точно мне не поверит.
Сазонов прекрасно понимал, что Костик и так будет молчать, но на всякий случай напомнил, заводя мотор мотоцикла:
— Ты только языком не трепи никому.
— Обижаешь, — Левищев нахлобучил шлем и тоже завёл мотор.
Кириллу сейчас хотелось скорости, хотелось почувствовать, как машина под ним будет послушна. Как Даша сегодня. Строгая и серьёзная преподавательница оказалась в постели нежной, но очень несмелой.
С ней он пока не мог до конца слететь с катушек. Даша не Светка, с ней нужно осторожно.
Но вот рёв мотоцикла и шелест шин сейчас самое то. Кириллу хотелось отпустить себя, выплеснуть так долго сдерживаемый адреналин.
Костика вдруг слегка занесло на повороте, но он справился, а вот Сазонов отвлёкся и не смог вовремя выровнять руль. Как так вышло, он потом и сам понять не мог, ведь обычно сливался с мотоциклом намертво, чувствую каждую вибрацию. Он вылетел на траву и пошёл юзом. Колено словно огнём обожгло, перед глазами засверкало.
— Кир! — услышал Сазонов голос друга словно через толщу воды. — Ты живой?
Секунд десять Кирилл просто лежал на спине, пытаясь осознать случившееся и оценить повреждения. Попробовал пошевелиться. Вроде бы всё на месте. Колено прошило болью, но не критично.
Другой ногой от отпихнул дрожащий мотоцикл, чтобы высвободить пострадавшую ногу, и попытался встать.
— Живой.
Костик помог подняться.