— Потом заболею и умру.
— Дурак, — раздражённо бросила Морозова и ушла к мусорным контейнерам на площадке в конце двора.
На обратном пути она остановилась и долго смотрела в глаза парню.
— Ты хоть представляешь, что я испытала там, в коридоре? — хрипло прошептала она.
Кирилл поднял на неё взгляд и посмотрел прямо в глаза. Простила. Она простила, он это понял. Но она должна сказать, излить ту боль, которую он причинил.
И она излила. Слезами, поцелуями, ласками и объятиями. Судорожными вздохами и протяжными стонами, слышимыми далеко за полночь в небольшой уютной съёмной квартирке.
***
И всё же она не смогла.
Через две недели, когда Кирилл уехал от неё в воскресенье днём, Даша вечером не отвечала на звонки. Он волновался, потому что последние пару дней она казалось грустной, чем-то озабоченной. Сазонов подумал, что она просто приболела, поэтому и была немного бледна. Но настоящая паника всколыхнулась в его душе, когда в понедельник на пару экологии к ним пришёл какой-то толстый мужик в очках и объявил, что он новый куратор группы 301-АП и теперь будет преподавать экологию.
Уволилась! Ещё в пятницу! Получается, когда он был у неё в воскресенье…
Сазонов выскочил из аудитории как ошпаренный.
— Подвинься, бро, я поведу.
Кирилл затуманенным взглядом посмотрел на Костика и пересел на соседнее сиденье.
К дому Морозовой ехали молча. Сердце у Кирилла билось о рёбра с такой силой, что, казалось, проломит дыру и вырвется наружу. «Она не могла, не могла!» — искрами взрывалось в мозгу.
Но на трель дверного звонка квартира ответила тишиной. Кирилл, наверное, сжёг бы его, не выйди соседка.
— Парень, ты чего трезвонишь, пьяный что ли?
— Где Даша, вы видели? — хрипло проговорил Сазонов.
— Съехала твоя Даша, утром часов в шесть села в такси с чемоданами и укатила.
Сазонов уже не слушал. Он скатился по лестнице и выбежал на улицу. Потом он почти ничего не мог вспомнить из этого дня. Всё только отрывками.