— Конечно, — Даша встрепенулась. — Кира уснула. Но вы, конечно, проходите на кухню, а я пока поставлю чайник."
"Пока Дарья дрожащими руками пыталась поджечь спичку, Светлана Ивановна сняла пальто и аккуратно повесила его в прихожей на вешалку, осмотрелась и прошла на кухню за хозяйкой. Чайник уже шипел во всю, а на столе стояла вазочка с вареньем и тарелка с печеньем. Дарья через минуту разлила чай в две кружки и пригласила гостью к столу, а сама села напротив.
Повисло молчание.
— Я не имею никаких претензий к вашему сыну, — твёрдо сказала Дарья Морозова.
Эту тираду, в конце которой у Дарьи предательски охрип голос, Светлана Ивановна прервала, положив свою тёплую ладонь на ледяные пальцы Морозовой.
— Ты назвала её Кирой, — улыбнулась женщина.
Дарья непонимающе захлопала глазами. Лучистый, тёплый взгляд этой женщины говорил о том, что она сюда не с претензиями приехала, и стальные тиски, сдавившие сердце Морозовой, немного ослабились.
— Как он? — решилась она задать вопрос.
— А ты как думаешь? — взгляд матери Кирилла помрачнел, а Морозова ощутила холодные щупальца тревоги. — Когда ты исчезла, он как с цепи сорвался. Руку сломал, вылетел с соревнований, едва колледж не бросил — мы с отцом упросили. А ещё много пил. Попал в аварию, едва не погубив себя и ещё нескольких пассажиров в машине. Хорошо Костя оказался рядом, смог вовремя выхватить руль, а так…
Каждое слово било наотмашь.
И тогда она приняла единственно верное, как тогда казалось, решение — уехать. Без объяснений. Иначе бы она не смогла, не решилась.
Со всем помогли родители. Без них бы Даша не справилась. Приняли со слезами, но ни о чём не расспрашивали. Только иногда она ловила тревожный взгляд матери и грустный отца. Но так нужно было. Так было правильно.