— Знаешь, ты не имела права.
Морозова сглотнула. Вот то, за чем приехала эта женщина. Вероятно, она её ненавидит за всё то, что по вине Морозовой случилось с её сыном.
— Не имела права скрывать от него. Это дочь и Кирилла тоже. Я больше не могла смотреть, как ему плохо и стала искать тебя сама. Понадобилось время.
Дарья ничего не могла сказать, лишь вытерла слёзы.
— И как же вы нашли меня? — тихо всё же спросила она.
Светлана Ивановна пожала плечами.
— Люди. Если умеешь спрашивать, то всегда узнаешь ответ.
Из спальни послышалось тихое кряхтение.
— Извините, — пробормотала Даша и встала.
Она уже сделала несколько шагов, но потом обернулась.
— А вы не… не хотите?
— Думала, ты не предложишь, — просияла женщина.
Наворковавшись с внучкой, удивлённо рассматривающей гостью, Светлана Ивановна засобиралась домой.
— Мне пора, Даша.
— Уже поздно, может останетесь?
— Нет, я сказала, что уехала в командировку и после полночи вернусь.
Морозова провела женщину к двери. Уходя, Светлана Ивановна внимательно посмотрела на девушку.
— Ты же понимаешь, что я не смогу скрыть это от него?
Морозова понимала. Тихо забравшись под одеяло, чтобы не разбудить вновь уснувшую дочь, Дарья залилась слезами. В груди трепетало и ныло, кое-как стянутая рана снова разорвалась с треском. Он не простит. Никогда её не простит.
Из сна её вырвал звук вновь раздавшегося звонка. Дарья села на постели. Сколько времени? Четыре утра. За окнами темень.
Звонок повторился. Морозова окончательно пришла в себя, и сердце гулко загрохотало.
Это был он. Он стоял в неверном свете подъездной лампы. Руки сжаты в кулаки, глаза походи на горящие угли. Похудел и отрастил приличную щетину, отчего казался старше.
Морозова замерла, боясь вдохнуть.
— Где она? — прошептал Кирилл, казалось, слова даются ему с трудом.
Дарья отошла в сторону, пропуская парня в квартиру.
Маленькое чудо сопело в детской кроватке, раскинув ручки, сжатые в слабые кулачки. Кирилл смотрел во все глаза, в которых внезапно стало как-то много влаги. Он замер и боялся пошевелиться, боялся спугнуть эту тихую картину.
Но тут маленький человечек пошевелился, смешно причмокнул губами и распахнул глаза. Карие, как у отца. Два взгляда встретились.