Потому что когда его возьмут, и он начнет колоться, он обязательно упомянет один эпизод, в котором фигурировал я. При всей бюрократии и лени ФБР, они могут проверить этот эпизод, параллельно выяснив по моей еще детской и плохого качества фотографии, что Монкур и Драбицын-младший один и тот же человек. И если за мной начнется охота, то в плен мне попадать нельзя — для начала будут склонять к сотрудничеству, потом раструбят, что русский диверсант и сын высокопоставленного вельможи подрывал основы демократии, а в конце концов закатают куда-нибудь в Гитмо, где я и сдохну.
Так что пока я действительно навь — неупокоенный дух, который не доделал все свои дела здесь и не может обрести покоя. А чтобы обрести покой, займемся-ка делом.
…Я бродил по свалке, задыхаясь от вони, пробивающейся через респиратор, как будто его и не было на лице. А где прикажете мне раздобыть материалы для самодельной хаттабки, которой я собирался угостить Ортегу? В магазине? Не смешите мои тапочки, они и так дырявые.
Так что после пары часов шатания по помойке, кроме приобретения стойкого отвращения к еде в ближайшее время и испачканных об одного очумевшего бомжа резиновых перчаток, я все-таки нашел подходящую мне трубу — похоже привет аж из начала прошлого века, и пару заглушек.
Далее я поехал подальше на окраину, на природу, где и занялся рукоделием. Аккумуляторная дрель, клуппы — и через час с небольшим секса с металлом, у меня уже была готова пока пустая хаттабка.