Навеки мой

Напиши, как только сможешь, поскольку я сгораю от любопытства».

Софи с улыбкой отложила и это письмо, однако второе письмо Элизы, датированное вчерашним днем, стерло улыбку с ее лица:

«Поскольку я так и не получила от тебя ответа, остается предположить, что случилось нечто ужасное. Никто не видел ни тебя, ни герцога. Во всяком случае, так говорит папа. Он плохо с тобой обошелся? Ты в бегах? Мы беспокоимся за тебя, Софи. Прошу тебя, ответь и дай мне знать, что с тобой все в порядке. Если возникли какие-нибудь проблемы, тебе наверняка потребуются друзья…»

Листок выпал из рук Софи.

Она прижала руку ко лбу, чувствуя себя выжатой, точно лимон. Какой соблазнительной казалась перспектива окунуться в ванну, а потом лечь спать, чтобы хоть ненадолго спрятаться от ненасытной толпы, жадной до малейшего проявления непристойности. Очевидно, печально известное правило «Веги» хранить чужие тайны утратило свою актуальность.

Софи не преувеличивала, сказав Джеку, что у нее нет ни титула, ни состояния, чтобы защитить себя от позора.

Спасти репутацию поможет убедительное слово и решительная улыбка. Никто ни при каких обстоятельствах не должен узнать правды.

Взгляд Софи переместился на окно, когда она размышляла, добрался ли Джек до дома. Он говорил о нем без особой теплоты, но Софи была уверена, что герцог живет в одном из роскошных особняков Лондона. Интересно, где находится Вэр-Хаус? Джек не говорил, а она не спрашивала. Еще одно доказательство того, что он исчез из ее жизни навсегда.

К тому времени, как Софи коротко написала подругам о том, что чувствует себя хорошо и расскажет все во время следующего чаепития, Колин приготовила ванну.

Софи вошла в нее и погрузилась в воду по плечи. Ей не хотелось смывать следы прикосновений Джека, но она заставила себя сделать это. Растирая кожу мочалкой, Софи твердила себе, что подобного вообще не должно было произойти. Будет лучше, если она спрячет воспоминания о нем глубоко-глубоко и оставит их там навсегда.

Невозможно было не вспоминать об огромной ванне в спальне герцогини в Олвин-Хаусе, расположенной рядом со спальней Джека.

Софи закрыла глаза и позволила себе мысленно перенестись в тот самый первый вечер, когда она, промокшая и злая, готова была обрушить свое раздражение на упрямого высокомерного герцога. Губы Софи изогнулись в улыбке, когда она представила, как выглядела, ворвавшись в библиотеку в одном лишь голубом халате, надетом на голое тело. Ничего более дорогого она прежде не надевала.