Когда я общалась с Папашей Элом, то почувствовала, что следы ведут в церковь, но потом это ощущение исчезло, словно кто-то его стер.
На мгновение я восхитилась немереной силой, которая потребовалась, чтобы полностью спрятать от меня мальчика. Неужели это сделал Девлин? Это он велел ребенку покинуть укрытие и прийти к нам?
«Нет», – подумала я, и внезапно поняла, что Девлин – инструмент, так же как Зеркало Нострадамуса. Девлин не более чем инструмент, которым воспользовался очень, очень могущественный человек.
«Кто?» – попыталась я угадать.
Я посмотрела на Лизу Хендерсон. Та сжимала ладошку сына обеими руками, словно защищая малыша. Заметив мой интерес, она встала между мной и ребенком. Но мальчик, высокий для своего возраста, выступил вперед. Я увидела, что в теле ребенка скрывается старик. Он столько пережил за свою короткую жизнь и так много узнал.
Мы с сыном Линка ничего не сказали друг другу. Между нами мгновенно возникло понимание, не требующее слов. Он опустился на колени слева от отца, со стороны сердца. Когда Амелия появилась у головы Линка, я услышала, как Лиза задохнулась, увидев привидение, но мальчик даже не взглянул на призрака. Похоже, этот ребенок способен не только исцелять.
Я преклонила колени по другую сторону от тела, и мое белое платье лужицей растеклось по земле.
Поверх безжизненного тела Линка я посмотрела на мальчика, затем опустила на землю сумку, которую сжимала до сих пор, и расстегнула.
Когда я открыла сумку, оттуда вспыхнул белый свет. Прекрасный и теплый, он становился все ярче, пока вокруг старого дерева не засиял огненный шар. На ветке в петле висел человек, шея его была сломана. Мартин. Совсем как Линк, только с более темной кожей.