Они каждый день моделировали нам новые вводные задачи, выбирая то одно направление, то другое. И не скрою, это было действительно сложно, но интересно.
То нужно было незамеченным пробраться в отдельное здание на территории учебного центра и выкрасть оттуда какой-либо документ. То наоборот, требовалось обеспечить сохранность того или иного документа. Еще раз спускались в канализацию, но этот раз действительно искали муляж бомбы. Нашли и там же провели вводное занятие по разминированию.
А буквально вчера они заставили нас серьезно попотеть… Трое должны были придумать, как проникнуть в казарму, а остальные наоборот, помешать им.
Утром десятого июня, к нам вышел старший лейтенант Корнеев. Никаких «особых» занятий на этот день назначено не было. Командир сегодня отсутствовал по семейным причинам.
— Так, воины! Сегодня у нас какой день? — поинтересовался офицер.
— Понедельник, — ответил Горчаков.
— Как насчет увольнения?
Вопрос был совершенно неожиданным, по крайней мере, для меня точно. Мы переглянулись.
— Всем? — осторожно спросил я.
— Ну да.
— Это было бы просто замечательно.
— Кто у нас местный? — прищурился Корнеев. — Ты, Савельев?
— Так точно.
— Вот и отлично. Шагом марш за мной в канцелярию. Выпишу вам увольнительные записки, до восьми вечера.
— Но ведь сегодня же понедельник! — неуверенно возразил Денисов. — Разве в будние дни бывают увольнения?
— У вас — да.
— Но военная комендатура сразу нами заинтересуется! — я почему-то вспомнил про старого знакомого старшего лейтенанта Жмыхайло. — Если только по гражданской форме одежды…
— Молодец, Савельев! Правильно мыслишь! — снова похвалил Корнеев. — Или вам не нужно увольнение?
— Спрашиваете еще, товарищ старший лейтенант! А разрешите быстро воспользоваться городским телефоном? — поинтересовался я, уже набросав в голове приблизительный план действий.
Я быстро позвонил домой.
— Привет, малая! — весело крикнул я. — Как дела?
— Лешка! Ой, хорошо! Ты куда пропал? Мы так по тебе соскучились! — радостно загомонила сестра, затем крикнула куда-то в сторону. — Мам, Леша звонит!
Раздался невнятный шум, быстрые шаги. Какое-то потрескивание.
— Леша, это ты? — голос мамы дрожал от волнения.
Еще бы, я больше месяца не выходил на связь. Ни увольнений, ни звонков. Вообще, ни слуху, ни духу.