— Вы что несете, гражданочка? Советская милиция взяток не берет! У нас люди честные работают.
Я промолчал. Не вступился за органы. Все-таки, как ни крути, коррупция у нас была. Не принято ее было афишировать, это факт. Особо громкие случаи так вообще Политбюро засекречивало. Поэтому такие скандалы сейчас не могли быть на слуху. Это потом совку кости будут мыть, когда пресловутая гласность нагрянет. А сейчас даже Федя не особо помнил, как чуть больше десяти лет назад прогремело так называемое азербайджанское дело.
— Простите, — Гребешкова прижала руки к груди и захлопала длиннющими ресницами, — но я точно знаю, что Дёма кому-то платил. И все жаловался, что такса повысилась и ему теперь ничего не остается.
Последние слова Ксения сказала с каким-то вызовом.
Но пока что всё это были эмоции, никакой конкретики. Я подался чуть вперед, как бы потеснив Погодина, давая ему понять, что сам задам все вопросы.
— Кому и за что он платил? — спросил я.
— Ни фамилии, ни должности я не знаю. Муж отдавал часть дохода – и его не трогали. Давали спокойно продавать импортные джинсы и кроссовки. Это я слышала от него. И, честно говоря, не думала, что вас так уж это покоробит…
Погодин зыркнул на неё с обидой, но я не дал ему вставить слово.
— Тогда расскажите поподробнее, Ксения Александровна, про бизнес вашего супруга, — я напустил в голос дружелюбности и понимания. — Нам не важны его старые делишки в плане нарушения закона. Это теперь никого не волнует. А вот все, что сможет пролить свет на его гибель — нам очень интересно. Мы хотим разобраться.
Ксения длинно выдохнула, опустила руки, сосредотачиваясь."
"— Раз в месяц Демьян летал в Москву. Там у него родственник “выездной” живет.