Впереди шагал капитан. За ним Шубин, я замыкающий. Иногда останавливались, и Лаврентьев светил на затертую до дыр карту. Мельком я увидел на ней штамп с чернильным грифом «Секретно».
— Почему эту станцию до сих пор не нашли ни грибники, ни охотники? — спросил я.
— Нет здесь грибов и охотничьих угодий, — ответил конторский. — Какой дурак попрется в чащу просто так? Да и заблудиться легко. Местность, как бы это сказать, монотонная, и лес сплошной стеной.
— А черные копатели? Они еще как в глубь забираются.
— Те, в основном, работают в той стороне, — махнул рукой на юго-запад чекист. — Ближе к границе с Украиной. Там были немецкие склады, которые партизаны когда-то растащили и в окрестных лесах оружие заныкали. Уничтожить его не смогли. Взрывчатки не было. Вот и попрятали. Думали, самим пригодится. Партизан фрицы потом всё-таки выбили, а оружие осталось.
До места пешком оказалось гораздо больше, чем обещал Лаврентьев, несмотря на героическую помощь “Нивы”.
Я размышлял. Если логово Холодильщика там, куда мы идем, то как он оттуда трупы вытаскивал? И детей доставлял. Ну, доставить проще. Руки связал и привел своим ходом. А потом? На горбу, что ли? Это же какую силищу и подготовку надо иметь. Нестыковочка, однако, получается
От таких мыслей настроение испортилось. Неужели идем по ложному следу? И метеостанция не имеет отношения к логову Холодильщика? Снова тратим силы и упускаем время, позволяя злодею сделать свой ход? Я злобно оглядывал темный лес, будто это он был моим врагом.
Как вдруг мы наткнулись на странную конструкцию, которая валялась прямо на тропе. Две оглобли, скрепленные между собой поперечными палками. Поперечины лопнули, и устройство пришло в негодность.
— Что это? — удивленно уставился на находку Шубин.
— Волокуша, — ответил Лаврентьев.
— Не похоже, что она с войны лежит, — скептически покачал головой Валера.
Я тоже вгляделся в длинную кривулину. Кажется, она и была ответом на мои мрачные раздумья.
— Значит, на них перетаскивали тела не партизан, — сказал я. — Похоже, товарищи чекисты, мы на верном пути. Волокуша слишком мала для транспортировки взрослого человека. А для подростка лет двенадцати-тринадцати в самый раз.