Вот и строили скрытые метеостанции в тылу врага, ведь за линией фронта тоже надо было погоду замерять, чтобы иметь объективную картину прогноза. И порой погода становилась настоящим оружием в умелых руках стратегов.
Осмотрелись. На одном из столов примус, пустые консервные банки. Я взял одну из них в руки и повертел. «Завтрак туриста» выпуска годичной давности — уж точно не армейские запасы времен войны. Потряс примус. Внутри что-то булькнуло, пахнув на нас керосином. У дальней стены лежанка из бревен, что-то вроде нар, и клетчатое одеяло.
— Дальше куда идти? — шёпотом спросил Шубин, водя взглядом за лучом фонарика в руках своего шефа.
— Черт его знает, — пожал плечами Лаврентьев. — Раньше помещение вроде больше было… — Кажется, кто-то сделал здесь перепланировку. А так получается, что здесь нет никого.
Я подошел к неприметному металлическому стеллажу с всяким хламом. Вроде части каких-то приборов, а вроде и металлолом. В полумраке не разберешь.
— Сюда! — осторожно сказал я, но нужды в том не было — оба моих спутника уже и так повернули головы на скрип.
Капитан резанул лучом фонарика по открывшемуся пространству. Это оказалась маленькая комнатка с гробиной, похожей на ребристый колокол с треугольным значком радиации на корпусе.
— Вот она, батарейка, — прошептал капитан.
— Я думал, она поменьше будет, — удивился я, разглядывая махину с советской маркировкой. — Компактнее.
— Экспериментальная модель. Более мощная, но из-за громоздкости в серию не пошла, — коротко пояснил Лаврентьев.
Кажется, он и вправду всё об этом месте знал.
Я шагнул к РИТЭГу, и пол под моей ногой прогнулся.
— Посвети, — махнул я капитану.
Тот опустил лучик к моим ногам. Я стоял на куске листового железа.
— Похоже на люк, — прошептал Шубин, но его голос в замкнутом помещении все равно казался громким и отдавался эхом от бетонных стен.
— Тише! — прошипел Лаврентьев. — Точно, люк. Только ручки нет.
— Блин! — вырвалось у Шубина, когда тот споткнулся обо что-то и чуть не завалился на махину.