Но вслух ничего не высказали, лишь покосились на полки со снадобьями и зельями, впечатлились и активнее заработали ложками. Как говорится, иногда лучше жевать, чем говорить. Особенно, если жуешь на кухне у ведьмы.
– Считаете, надо его помиловать? – я и сама поняла, что переборщила.
Зная упорство князя, понимала: он просто так не сдастся. Будет бороться с фиолетовыми гигантами до последнего, невзирая на непогоду. Промокнет и заболеет. Может, заработает воспаление легких.
Стало его жаль. Наверное, потому, что сама была такой же упрямой и не терпела бездействия.
– Ладно уж, помилую! – объявила, поднимаясь из-за стола. – Но при одном условии: князь Долгорукий оставит всякие попытки выселить меня из дома.
– Он так-то у нас добрый, – сообщили мне. – И не злопамятный.
– Не в моем случае, – отозвалась ворчливо. – Ко мне он предвзят.
– Скорее влюблен, – донеслось тихое.
Вот уж не думала, что строители такие романтики. Промолчала, хотя ответить было что. Так-то возлюбленных не отправляют подальше, а, напротив, радуются близкому соседству.
– Подожди, князь, я все равно выведаю твой секрет, – ворчливо пообещала себе под нос. – Дай только срок.
Накинула плащ с капюшоном, влезла в старые бабушкины резиновые сапоги и вышла под дождь. Стоя на крыльце, обхватила себя за плечи: холодно стало, как в морозильнике."
"– Надеюсь, князь, ты заслуживаешь таких мучений.
Шагнула под проливной дождь и уверенными шагами направилась к фиолетовым зарослям. Задумавшись над заклинанием, поскользнулась, и, как в детстве, съехала с горки на пятой точке.
– Что б тебя, Каллистрат!
Виноватым сделала, разумеется, князя. Потом устыдилась, припомнила, что все-таки ведьма. С помощью маны очистила и высушила одежду. Но настроение от этого не улучшилось.
Еще хуже оно стало, когда заметила, что князь самостоятельно избавился от зарослей. В одном из окон недавно отстроенной надвратной башни горел свет.
Потащилась обратно домой: злая и унылая.
Тут еще и Драго вернулся: исцеленный, в полнейшем восторге от Советника. Так восхвалял его, так благодарил, что у меня чуть уши в трубочку не свернулись.
– Зря ты, хозяйка, не согласилась с ним… – начал было хранитель.