Котяра с таким шумом продирался через заросли, что совершенно лишал нас преимущества – эффекта неожиданности. Правда, и дорогу неплохо расчищал могучей тушкой.
Подобрались мы к стройке так близко, как это только возможно. Строители аккурат на рассвете закончили боевые (судя по шуму) действия, подкрепились плотно приготовленным на костре мясом и завалились спать. Самое время для моей мести.
– Идите к мамочке, мои хорошие… – прошептала и стала одного за другим вытаскивать из шляпы бобро-кроликов.
Первые три были черными, еще два оказались красными.
– Полагаю, достаточно, – заметил Драго, когда из шляпы вместо монстра появилась обыкновенная серая мышь. – Полагаю, кое-кто растратил энергию превращений.
В общей сложности злостных грызунов я повытаскивала десятка три – вполне достаточно, чтобы подчистую сожрать всю стройку. Довольная собой ведьма смогла смело отправится на боковую, покой на ближайшие сутки был обеспечен.
Не успела пройти и половину пути, как натолкнулась на Каллистрата. Его аристократическое важнейшество изволили поохотиться с утреца. Судя по довольной физиономии и бодрому шагу, ему этой ночью выспаться удалось. И меня это несказанно рассердило.
– Доброго утречка, соседушка! – голосом настоящей лесной ведьмы поздоровалась первой.
От неожиданности Каллистрат подпрыгнул. То-то же, нечего прохаживаться по лесу, если живешь в опасном соседстве с ведьмой.
– Уверяю вас, это продлится недолго! – Каллистрат быстро справился с потрясением, и на лице его вновь появилось горделиво-надменное выражение. – Как вам спалось, сударыня? Полагаю, всю ночь паковали чемоданы и узнавали расписание поездов?
– Отнюдь, – так же ехидно ответила я, – спала, как убитая. А если вы намекаете на ту колыбельную, что всю ночь пели для меня ваши строители, то огромное вам спасибо.
Ага, особенно когда доставала из шляпы мстителей.
До чего же чертовски хорош этот Каллистрат. Надо бы издать закон, запрещающий таким вот мужским экземплярам появляться на пути у молодых одиноких девушек. От князя шла такая волна завораживающей энергетики, что у меня ноги подкашивались. В голубых глазах его блестели смешинки.