– хам похабно улыбнулся и стал рассматривать внимательнее мое лицо. – Тебе бы в цирке выступать, с таким таблищем. Я б пришел позырить.
Между прочим, сам он был далеко не красавцем. И это еще сильнее задело.
– Не сможешь позырить, – произнесла и достала из кармана спортивной куртки финку. Скинула капюшон и осклабилась так, что фильмы ужасов отдыхают. – Потому как оттуда, куда я твой глаз сейчас запихаю, смотреть в принципе сложно.
Пялиться на меня прекратили. Не только хам, но и остальные пассажиры.
По узенькой проселочной тропинке добралась до знакомого с детства дома. И застала семью и какого-то мужиковатого вида бабу (или мужика бабоватого, я точно не разобрала, в тени сидел) аккурат за ужином.
– Ну, привет, родные! – объявила радостно. – Простите, что без предупреждения. Сюрпри-и-из!..
– А-а-а! Чудовище!
Это племянничек завыл и под стол спрятался. Сестра побледнела и что-то стала нашептывать в оттопыренное красное ухо гостя.
– Ну, я пойду, руки помою с дороги! – радостно объявила я. – А вы тут пока это… попривыкните. Тарелочку что ли еще одну на стол поставьте.
Прошла в свою комнату, но, оказалось, ее уже плотно занял племянничек. Пришлось поставить вещи в чулан, а потом пройти к умывальнику – освежиться.
Там-то и застала мама.
– Зинаида, доченька, – обратилась, заламывая руки, словно не решаясь ко мне прикоснуться, чтоб не заразиться случайно.
– Мам, я просила не называть меня этим дурацким именем. Я Ангелина.
Ага, ангел с обезображенным лицом. И чего они так всполошились, я ведь по телефону предупредила: выгляжу не очень. Наверное, не до конца объяснила степень того «не очень».
– А чего это за баба в мужской рубашке у нас за столом? – поинтересовалась, увиливая от разговора о внешности.
– Ой, так это ж Максим, жених Степанидушки нашей.
Не думали, надеялись: по глазам различила. Конечно, такое украшение свадебного стола, как я, кому надобно?
– Не знала, что Степанида замуж собралась, – буркнула, продолжая умываться. Будто можно водой смыть раны и следы от ожогов. – Я тут поживу у вас пару недель. Пока не придумаю, как дальше быть.
Радости на лице матери не прибавилось.