Густая растительность на груди его нисколько не портит, наоборот – придаёт мужественность, а тугие мускулы под бронзовой кожей кажутся такими манящими, что мне нестерпимо хочется до них дотронуться.
Внизу живота отчаянно полыхнуло жаром, и я поспешно отворачиваюсь, чтобы привести свои сбившиеся с верного пути мысли в удобоваримый вид. В висках отдаются удары пульса, и мне приходится медленно досчитать до десяти, чтобы руки перестали дрожать от нахлынувшего возбуждения.
– А ты можешь раздеваться в ванной, а не здесь?
Шиплю, подскакивая к окну.
– Я не знал, что тебе так противно видеть моё тело.
Никита ехидно ухмыляется, пытаясь задеть меня за живое. Подходит ближе и от его мятного дыхания начинают вздыматься волосы на затылке, разливаясь обжигающим кипятком по позвоночнику.
Я пячусь. Отхожу к двери, встречаясь взглядом с Антоновым.
– Впрочем, можешь раздеваться, где хочешь.
Хватаю смартфон с кровати, стараясь не смотреть в глаза Никите.
– Я прогуляюсь по саду.
– Но ты много пропустишь, Вероника.
Уверенный, с лёгким оттенком превосходства голос заставляет меня обернуться.
Значит, он не изменил своим привычкам покупать бельё именно этого известного производителя.
– Знаешь, переживу как-нибудь. Всё это время ведь справлялась.
– И ты никогда не вспоминала обо мне, мышка? Не думала обо мне, занимаясь сексом с другими?
Его взгляд пытливо изучает мой силуэт. Скользит по шее, останавливаясь на груди. Прожигает тонкую ткань платья страстными импульсами так, что соски моментально напрягаются, начиная отчётливо проступать под одеждой.
Я скрещиваю руки на груди, боясь, что это яркое желание спалит меня дотла. Выдаст с потрохами тому, кто меньше всего нуждается в этом. Кто не вспоминал обо мне долгих пять лет, пока не потребовалась помощь.
– Так что, Вероника?
Он подходит ближе.
Терпкий аромат муската ввинчивается под кожу, пробуждая самые сокровенные желания.