Напоследок я одарила Германа самым выразительным взглядом и прошествовала мимо.
Пашка шел позади всех, разглядывая под ногами влажный песок.
– Спишь на ходу? – вместо приветствия звонко поинтересовалась я.
Паша поднял темную кудрявую голову и улыбнулся:
– Привет, Поликарп! Да что-то накатался, устал. Вот ветерок этим вечером, да? Такие волны, просто кайф!
Долгих воткнул доску в песок и сладко потянулся. Я убрала за ухо прядь волос, которую трепал ветер. И снова залюбовалась Пашей…
– Я еще за инвентарь сегодня отвечаю.
– Без проблем, – пожала я плечами. Схватила Пашкин тяжелый серф под мышку и потащила его в сторону деревянного домика, где толпились парни. Паша не спеша побрел следом.
Дойдя до ребят, я поравнялась с Буравиным и резко развернулась, нарочно задев Германа доской.
– Паш, быстрее! – выкрикнула я.
– Пупс, ты что делаешь? – охнул Буравчик, схватившись за руку, по которой я его треснула серфом.
– Что говоришь? – громко переспросила я, поворачиваясь обратно.
– Ай-ай-ай, Поля! Пощади! Я все понял.
– То-то же! – воскликнула я.
Еще бы сверху негодяя доской прихлопнуть. Буравчик, почуяв мои намерения, отскочил на пару шагов назад. Парни заржали.
– В чем дело? – подошел к нам Пашка.
– Долгих, уйми свою подружку! – жалобно попросил Герман.
– Я думал, это твоя подружка, Гер! – со смехом проговорил один из парней.
– Нет, мы не встречаемся! И никогда не встречались, – нехотя произнес Буравин, поглядывая на меня.
Я снова воинственно схватилась за доску.
– Я все приукрасил! – добавил Буравин.
Я подтверждающе закивала, а затем перехватила удивленный взгляд Пашки. В глазах его читалось: «Это правда?» Вместо ответа я широко улыбнулась. Долгих улыбнулся в ответ. И так хорошо стало на душе…
Парни ушли в раздевалку, а я уселась на широкую длинную скамью, которая стояла рядом с домиком. Прислонилась спиной к нагретой за день деревянной стене. Ветер продолжал безжалостно трепать волосы.
Когда все разошлись, Пашка, переодевшись в толстовку и шорты, вынес свою доску и присел рядом со мной.
– Что нового? – спросил он. – Помимо того, что ты, как оказалось, никогда не встречалась с Буравиным.
При этом Паша нарочито внимательно оглядывал серф, стараясь не смотреть на меня.
– Это Герман сам придумал, без моего ведома, – в свое оправдание заявила я.