У прилавка уже поджидала рассерженная мама.
– Поля, как это понимать? – сразу накинулась на меня она. – Александр Вазгенович сказал, ты куда-то понеслась, как лань, товар бросила… Это не профессионально!
– Ну бывает, – отмахнулась я. – Технический перерыв, ушла на пятнадцать минут. Вернулась же!
– Вернулась, – кивнула мама. – Куда бы ты делась, голубушка моя? И можно узнать, что за срочность такая?
Я глянула на Вазгеныча, который тут же навострил уши. И черные усы.
– Пускай он не подслушивает, – кивнула я на соседний прилавок.
– Так что случилось?
Не говорить же, что я помчалась туда, не знаю куда, за тем, не знаю за кем.
– Слива была немытая, – тихо проговорила я, намекая, что меня подвел желудок.
– Ты еще и товар ешь? – снова пришла в негодование мама, возвращаясь на место. – Помощница!
Мама осмотрела полупустой прилавок.
– Это ты за два часа столько распродала? – ахнула она. Потом с подозрением взглянула на меня: – Или съела?
– Ха-ха! – сердито отозвалась я, похлопав по переднему карману фартука, где лежали наличные.
– Лидия, она орала тут так, мимо никто не прошел бы, – подала голос женщина с соседнего прилавка. У той винограду на столе нисколько не убавилось. Зато мошек вокруг стало еще больше. – У меня аж голова разболелась!
– У девочки определенно талант есть, – подоспел к нам и Вазгеныч. Я взглянула на него с благодарностью.
Переложила деньги в свою сумочку, стянула фартук и бросила его под прилавок.
Покинув территорию большого продуктового рынка, я направилась на остановку по тому же маршруту, что и бежала за Матвеем. Перешла улицу и огляделась, в надежде еще раз увидеть знакомую фигуру. Но парня, разумеется, нигде не было.
Глава двенадцатая
Солнце, похожее на большой апельсин, клонилось за горизонт. Я сняла сандалии, сунула их под мышку и побрела по нагретому за день песку, обходя брошенные кем-то вещи.
"Долгих я заметила не сразу. Сначала выглядывала его далеко от берега, где была самая большая волна. Зная друга, нетрудно было догадаться, что он, как обычно, полезет в самое «пекло».