Он зарумянился, мягко говоря, не на шутку! Замечталась…
— Тебе какао сделать?
— Да. С зефирками. Папа вчера так делал.
А попа не слипнется? Надо прочитать Тихону лекцию о количестве сахара, который следует ограничивать в питании дочери!"
"Нахожу зефирки на полке и с удивлением понимаю, что зефирки небольшие, на сахарозаменителе и полностью из органических продуктов. Никакой вредной химии… Что ж, еще один плюсик в копилку Тихона!
Накладываю завтрак дочери, она ведет себя непосредственно, будто и не скандалила со мной всю неделю.
— А где папа?
— Отправился в магазин за сгущенкой, — смеюсь. — Сладкоежка.
Тихон как раз возвращается, Ника бежит его встречать, я заканчиваю с мытьем посуды и чашки для теста.
Папа и дочь о чем-то шушукаются в коридоре.
Не мешаю им и больше не ревную дочь к Тихону.
— Мамочка, это тебе!
Первой в кухню врывается Ника, неся в охапке нежные пионовидные розы, потрясающей красоты.
За ней — Тихон.
— Это от папы и от меня! Прости, пожаааалуйста! Я больше не буду тебя обижать! — просит она, в глазах мелькают слезы. — Я сильно-сильно тебя люблю…
— И я тебя, иди ко мне!
Забрав цветы, обнимаю дочурку, прощая в миг и ее, и себя. Себя тоже есть за что простить: за упрямство, за страхи.
Тихон наблюдает за нами, глаза блестят. Он горд и любуется нами, искренность и нежность льются из его взгляда. Меня окутывает его теплом и любовью.
— И ты меня — за все, — добавляет.
Отвечаю ему таким же взглядом. Между нами начинает нагреваться воздух.
— У меня для тебя кое-что есть, Аглая. Ника, позволишь мне украсть маму ненадолго?
— Только если чуть-чуть и вернуть, и чтобы мы были вместе! — важно ответила дочка и заглядывает в карман брюк Тихона.
— Забыл. Но взял кое-что поинтереснее.
Ника забирается на диван и наблюдает за нами, затаив дыхание.
Тихон делает глоток воды из высокого стакана. Он волнуется, и это плохо удается скрыть.
— Очень люблю тебя, Малыха. Хочу, чтобы ты вышла за меня и подарила Нике братишку или сестренку… Прошу.