Я едва удержался от соблазна сразу открыть огонь. Расстояние до дзота составляло метров четыреста, я видел иногда лица пулеметчиков и был уверен, что не промахнусь.
Удерживало от немедленных действий то, что у нас были слабые укрытия, да и солнце вскоре перевалило на запад, и мы оказались на освещенной стороне. Дождались темноты, оборудовали позицию чуть правее, там, где деревья росли гуще. Вместе с Малышко вырыли два окопа. Песчаная трава поддавалась легко, хотя мешали многочисленные корни.
Устали так, что в штаб батальона не пошли. Остались в роте Чистякова, где нас хорошо накормили и налили по сто граммов. Никто вопросов не задавал, видели, что мы готовились. Уже засыпая, я попросил дежурного:
— Позвони связистам. Скажи, что мы в роте.
— Сейчас позвоню. Если спросят, когда вернетесь, что сказать?
— Завтра вечером.
Слишком самоуверенный для войны ответ. Но в девятнадцать лет все мы кажемся себе бессмертными. А нам на следующий день пришлось действительно туго.
Утро выдалось солнечным. Амбразура, замаскированная ветками, выделялась хорошо освещенным узким прямоугольником. Я дождался, когда пулемет дал несколько очередей, и выстрелил. Попал с первого раза. Пулемет замолк, не закончив привычную для него очередь в 7-8 выстрелов. Молчал с минуту, затем, видимо, сменили раненого или убитого первого номера. Сменщик ударил с испугу и злости одной и другой длинными очередями. Но меня он пока не видел.
После моего второго выстрела пулемет замолк, а ствол слегка задрался вверх. Я дал знак Вене Малышко и выпустил по амбразуре пять пуль подряд. Малышко тоже успел выстрелить раза два. Все, уходим! Вернее, уползаем. Но скрыться нам не дали. Мы успели заползти в старый окоп за осиной и сжались в комок Вокруг сыпались мины, с правого берега неслись трассы пулеметных и даже автоматных очередей. «Наш», крупнокалиберный, пока молчал, но поджечь дзот мы не смогли.
"Позже я понял, что было величайшей глупостью делать девять выстрелов подряд с одной позиции. Нас засекли и догадывались, в какую сторону мы уползаем. Минометы смолкли, беспорядочный навесной огонь мало что давал. Итальянцы пустили в ход 47-миллиметровую пушку. Осколочные снаряды методично обрабатывали квадрат поисков, падая через каждые восемь-десять секунд. Пусть они весили всего полтора килограмма, но пугала методичность.