Не все ли равно? Медаль «За отвагу» считалась среди солдат почетной наградой, не то что ЗБС («За боевые заслуги»), которыми награждали и писарей и телефонисток. Если получил «За отвагу», значит, ты действительно воевал и чего-то стоишь. Я носил медаль дня два на халате, затем завернул в тряпочку и спрятал среди документов.
Из госпиталя меня выписали числа десятого февраля. Я еще хромал, но приехавший майор из санитарного управления армии сказал:
— С легким ранением три месяца лежит. Не многовато ли?
Элла Борисовна что-то тихо объясняла ему, вставляя слова по-латыни.
— Весна подходит, Красная Армия везде наступает, а молодые, здоровые парни пролеживают бока. Ну-ка, пройдись, сержант.
Я сделал несколько шагов туда и обратно.
— Хромает немного, — согласился майор. — Наверное, на жалость давит.
— Ничего не давлю. На фронт, значит, на фронт, — огрызнулся я.
— Молодец, парень. Так и надо!
— Я не парень, а сержант.
Капитан на мой выпад ничего не ответил, лишь черкнул строчку в блокноте и стал беседовать с другими ранеными.
— Дурачок ты, Федя, — сказала потом Элла Борисовна. — Кто тебя за язык дергал? Рана не зажила, не хотела я тебя отпускать."
"— И я не хочу с вами расставаться. Но лучше на фронт, чем такие слова от тыловых крыс слушать.
— Я тоже в тылу.
— Вы — другое дело. Вы хирург… и красивая.
— Ну вот, дождалась комплимента.
Через пару дней я простился с Никитой Лукьяновым, остальными ранеными, медсестрой и Эллой Борисовной. С хорошими людьми, которых встретил в госпитале.
В свою дивизию не попал. Но не доехал и до фронта. Оказался в запасном полку, расположенном между городом Новая Калитва и поселком Верхний Мамон. Здесь немцы форсировали в начале июня Дон, а сейчас их отбросили далеко на запад.
Все решил случай. Майор в строевой части штаба корпуса вызвал по очереди несколько человек, в том числе меня.
— Направим в учебно-запасной полк
На просьбу отправить меня в мой родной полк, он удивился:
— Ты еще к дисциплине не привык? Пора бы уже. А дивизия и твой полк отсюда далеко. Все, иди.
— Куда?
— Покури.