Из 230 тысяч солдат и офицеров, которые вторглись в Россию, 85 тысяч были убиты или замерзли, 49 тысяч попали в плен. Несмотря на солдатские пайки и в общем-то нормальное отношение к ним, на родину, в свою солнечную Италию, вернулись из плена немногим больше половины. Двадцать две тысячи не смогли пережить страшные для них русские зимы.
В учебно-запасном полку я пробыл чуть больше месяца. Обстановка в нем мне не понравилась с самого начала. Многие офицеры (непривычное слово, входившее в обиход) смотрели на свою службу здесь как на хорошую возможность откосить от передовой.
Кормежка для временного или учебного состава была отвратительная. Я и еще несколько сержантов были зачислены в постоянный штат в качестве помощников командиров взводов и командиров отделений.
"Солдаты, хлебнувшие артобстрелов и бомбежек, терпели. Пусть тухлая капуста и сизая ячневая каша без грамма мяса, но это лучше, чем снова на фронт. Новобранцы, те вообще ничего не понимали, воспринимая все как норму.
Я понимал, что возмущаться глупо. Ушел с головой в учебные занятия. Они были обязательны для всех, но фронтовики всячески от них увиливали. Некоторые считали, что, отвоевав месяц-два, а затем отлежав в госпитале, они уже все знают, а здесь надо расслабляться. Первое время пытался приучить их к дисциплине, но взводный лейтенант смотрел на все равнодушно.
— Ты, старшой, слишком не выделывайся. Не таких обламывали!
Так как лейтенант появлялся лишь утром и вечером (к вечеру обычно выпивши), я практически исполнял обязанности командира взвода. Угрозы не испугали, но если люди не хотят учиться, то и черт с вами! Тем более, кроме фронтовиков, во взводе числилось около трех десятков молодых, недавно призванных солдат. Они учились неплохо, с интересом слушали меня.