Первый, кстати, её – она мне предложила. Потом я вспомнил маму, подумал, как они бы подружились, что было бы, будь жива – вот и второй раз. Без Насти я не ездил – не по себе немного было. Вот и вышло, что пару раз там были за полгода, чего нам обоим хватило. Не помню даже, в каких это числах было. По праздникам мы туда не ездили, в отличие от наших родителей.
А сегодня – день рождения мамы. Ей исполнилось бы сорок четыре года.
Лариса на восьмом месяце беременности уже, так что вряд ли поедет на кладбище. Но вот отец наверняка, хоть и словами не давал знать о том, как жалеет о прошлом – в поступках это выдавалось.
Мы с Настей не собирались сегодня навещать могилу моей мамы. По крайней мере, не было таких разговоров, да и по ощущениям не тянет. Так уж вышло, что подсознание до сих пор воспринимает привязку к датам как показную скорбь.
В общем, завтракаю, как обычно. На кухне только отец и Лариса – Настя в ванной застряла.
Мы почти не говорим, но не потому, что тяжёлая атмосфера висит – нет, такого уже почти не бывает.
– Глеб, – что-то такое есть в его голосе. Непривычное, ломанное. – Поедешь сегодня со мной к маме?
Я неосознанно замираю, так и не обернувшись. Подсознание кричит о том, что плотину всё-таки прорвало, отец так больше не может, в себе держать не хочет.
Причём настолько, что смотреть на него не могу. Тянет отказать. Очень сильно тянет просто свалить в свою комнату. А лучше – к Насте в ванную."
"– Хорошо, – вместо этого говорю, слыша свой голос так отчётливо, будто не мне принадлежит.
************
По дороге мы разговариваем о всякой фигне. Вернее, темы, конечно, были важными – про наш с Настей скорый переезд, про то, как всё сложилось и какая она хорошая девочка.
Но я поддерживаю диалог, хоть и отрывисто скорее. Понимаю, почему отец молчать не может, да и на дороге с трудом сосредоточивается. Наверное, лучше было бы мне за руль сегодня сесть, но не предлагаю это. Мы вообще дружно делаем вид, что ничего такого не происходит.