Шепчет:
— Держись крепче, фэйри! — и как только мои ноги обвивают могучий торс, его тренированное тело вместе с моим молниеносно перебрасывается через подоконник. Оказавшись за окном, мужчина цепляется пальцами сначала за оконную раму, а потом — за каменную кладку дворца.
Он умудряется удерживать и свой, и мой вес, потихоньку перебираясь по камням вниз к подстриженному газону."
"Даже сквозь металл кольчуги я чувствую напряжение каменных мышц. Как ему это удается?! Камни всего-то на сантиметр выступают из стены.
Пока скользим вниз буквально по грани жизни и смерти, в открытое окно до нас долетает все более громкий стук. Догоняют крики:
— Госпожа Ханна! Это срочно! Отвори!
Всего второй этаж. Будь Хродгейр один, то спрыгнул бы вниз, как тогда, из родительской спальни. Но со мной ему приходится деликатничать, проигрывая в скорости.
Наконец, сверху доносится грохот. Кто-то пытается выломать дверь, не дождавшись ответа.
Прежде, чем мы слышим падение тяжелой двери на пол, Хродгейр спрыгивает на землю и прячется за декоративными кустами, подстриженными в виде медведя. Только под укрытием листвы я стекаю с него на землю.
Меня потряхивает. Так это странно. Сидеть в кустах, когда кровь кипит, требует немедленного действия. Бежать, скрываться. Чтобы глупостей не наделать, шепотом считаю.
На счет «шесть» до нас доносятся мужские крики:
— Их здесь нет.
— Снаружи тоже не видно.
— Приведите собак!
Мой спутник выглядывает из-за кустов и машет рукой в сторону конюшни:
— Бежим!
Едва услышав призыв, вскакиваю и припускаю в ту сторону… Не успеваю сделать и трех шагов, как падаю на четвереньки, запутавшись в собственном, длиннющем платье.
Хродгейр протягивает руку, чтобы привычно закинуть к себе на плечи, но я мотаю головой. Сколько можно меня носить! Я же не карманная собачка!
Лихо задираю подол выше колен и несусь за своим предводителем, стрелой рассекающим прохладный, вечерний воздух.
Меньше минуты нам требуется на то, чтобы достичь конюшни. Полукровка быстро движется вдоль стены ко входу, я с трудом поспеваю следом.