Подобравшись ко входу, Хродгейр оборачивается ко мне и прижимает указательный палец к губам. Просит тишины.
Подкидывает камешек, и на этот звук выходит страж в доспехах. Он успевает скривиться и выхватить меч прежде, чем получает от полукровки удар в лоб, разом уложивший его на мягкую травку. Глаза стража закрыты, мышцы обмякли.
Заглядываем внутрь.
Здесь на входе приготовлены ведра с водой и мешки с зерном. К длинному заграждению привязано много лошадей, все еще одетых в сбрую и блестящих от пота. Вокруг них суетится конюх.
Хродгейр подкрадывается к мужчине сзади и широкой пятерней зажимает лицо. Жизнерадостный свист сменяется сердитым мычанием. Конюх крупный, высокий, но все равно уступает полукровке в размерах.
Я на несколько секунд выпадаю из происходящего. Жду, когда меня попросят кляп вставить в рот или предложат веревку раздобыть для связывания. Но нет. Кляп в наши планы не входит. Через несколько мгновений, показавшихся мне вечностью, Хродгейр опускает конюха наземь.
И опять мой спутник меня удивляет. Вместо того, чтобы вскочить на лошадь и рвануть прочь, он обходит лошадей, привязанных в ряд. Связывает пару мешков зерна, и крепит их на гнедого оседланного жеребца. Еще одну пару мешков размером поменьше водружает на другого.
Подсаживает меня в седло, вручает мне поводья одной груженой лошади, сам садится верхом и берет под уздцы другое груженое животное.
Выезжаем за ворота, к счастью, открытые, и скоро достигаем развилки. Правая ведет в сторону замка Фрёдов. Куда ведет левая, не представляю.
Хродгейр что-то бормочет на непонятном мне языке и со всей силы ударяет ладонью по крупу коняги, груженой зерном. Та рысцой бросается по левой дороге прочь от дворца. Такая же участь постигает и другую груженую лошадь.
Понимаю теперь, он привязал мешки для того, чтобы животные стали тяжелее и запутали тем самым погоню.
Мы припускаем прочь по правой дороге. Вдали уже слышится лай собак. От этого становится еще страшнее. Хочется свое волнение передать в животных, чтобы те бежали быстрее.
Как назло, совсем скоро на наши головы падают первые крупные капли. Задираю голову к потемневшему небу. Ни одного голубого просвета в набухших от влаги тучах.