Не верь мне

Проникший в салон свежий воздух помог мне немного унять тошноту. И за это элементарное понимание, проявление участия, я была Антону благодарна. Мысли крутились в голове, а я не могла зацепиться ни за одну здравую. Вся жизнь в одночасье пеплом обрушилась к моим ногам, будто сожженный дотла карточный домик, что я с таким усердием выстраивала все эти месяцы. Он хотел сказать мне, что моя малышка умерла… Умерла… Как он мог?! Господи… что он за человек?! Прежде мне казалось, что он опасный, теперь же я понимала — это не так.

Он не опасный — страшный. Страшный, хладнокровный хозяин жизни, ни перед чем не останавливающийся на пути к своей цели.

Вжавшись в угол сиденья, я обхватила живот, пытаясь создать для своей Горошины хотя бы видимость защиты, и плакала. Едва сдерживаясь, чтобы не завыть в голос от разрывающей внутренности пустоты.

Как мы оказались перед домом Инны, я не заметила. Поняла лишь, что мы остановились и выглянула в окно. Знакомый двор, детская площадка, скамейка, на которой, разговаривая о чём-то, сидели две женщины средних лет.

Всё такое обычное, знакомое… А я совсем другая. Посмотрела на Антона, повернувшегося ко мне вполоборота. Может быть, мне показалось, но я впервые заметила в его взгляде нечто сродни сочувствия… Хотя нет… В ту ночь, когда Олег приехал с банкета нетрезвый, я видела в глазах водителя примерно то же самое.

— Что? — выдавила я, хватаясь за ручку и толкая дверь.

— Вам нужна помощь, Алина? — участливо спросил он.

Я вяло, обреченно хмыкнула.

Нужна ли мне помощь?.. Разве что в том, чтобы голову на место поставить, но, думаю, уже слишком поздно. Бесхребетная наивная идиотка, поверившая в любовь мужчины, который хранит на чердаке вещи своей спятившей жены, и верившая в сказку о скором разводе…

— Спасибо, мне больше ничего не надо, — выбралась на улицу. — Можешь быть свободен, — сказала и хлопнула дверцей.

Наверное, мне стоило ответить мягче, но сейчас думать о приличиях я была не способна. Ремень сумки соскользнул с плеча.

Перехватить его я не успела, и сумка упала рядом с ногами. Неловко присев, я подняла её, чувствуя, как только-только начавшие униматься слезы снова катятся по щекам. Упавшая сумка… Мелочь, поднявшая во мне новую волну истерики.

— Прекрати же ты, — шепнула я самой себе, поднимаясь. — Прекрати.

Не оборачиваясь больше, я направилась к подъезду Инны. Набрав код домофона, прислонилась головой к металлической двери, слушая ничем не нарушаемое пиликанье.