Девчонку, уже плывущую к вороне, развернул к берегу один из солдат, а второй поплыл к несчастной птице, у которой, похоже, не осталось сил.
— Кариша, принеси сменное платье для Марики, — приказала я, глядя на насупленную девочку, — Люси…
— Идем, — служанка потянула Марику в соседние кусты, где уже успели развесить простыни.
Там мы должны были переодеваться для купания и после оного. Для мальчишек простыни развесили на противоположных кустах.
Конечно, герцогине, вроде как, положено отдельно и купаться, и на озеро ходить.
— Цапля чахла, цапля сохла, цапля сдохла, — пробормотала я, глядя на добычу солдата, положенную у моих ног.
— Это же ворона, Ваша светлость, — робко поправила меня малышня.
Надо же, какой слух.
— Вижу, Рудик, — и, вздохнув, опустилась на корточки.
Надо же проверить, жива она или нет. Еще и дети смотрят настороженно, вот-вот готовые заплакать. Но это хорошо, что им ведомы сострадание и жалость.
Ворона лежала на земле, распластав крылья и подмяв под себя лапки. Если она сдохла, тельце наверняка должно было обмякнуть. Ладно, попробуем нащупать стук сердца.
В момент, когда я коснулась вороны и провела рукой по ее перьям, произошли две вещи.
Первая — ворона открыла глаза и лапой вцепилась в мою вторую руку.
Вторая — из меня потянуло магию.
Конечно, я опешила… Конечно, подскочила и попыталась отцепить эту пакость! Куда там! Она намертво в меня вцепилась! А я…
Я выдохнула и замерла, потому что вспомнила слова Тирхана, когда мы обсуждали тот случай с лошадьми.
"«Всякое живое существо, находящееся на грани, будет призывать Вас, притягивать силой своего желания жить, и Вы не сможете противиться, таков дар жизни. Но чтобы не падать в обмороки постоянно, Вам нужно дозировать отдачу магии и вкладывать в импульс не все свои силы».
Иными словами, ворона действительно почти сдохла и сейчас за мой счет пыталась выжить. Прекрасно!
Я медленно опустилась на землю и прижала птицу к себе.
Так, Настя, соберись, вдох-выдох, и оборви нить, как говорил Тирхан. Того, что получила птица, уже достаточно, чтобы восстановиться самостоятельно. Не умрет.
Отрезать нить оказалось болезненно. И стало больно вдвойне, потому что неблагодарная птица еще и клюнула меня в руку!
— Ах ты ж дрянь! — прошипела я.