Небо и земля. Том 2

Не спрашивайте, как справил новые документы, но клянусь, никого не убил, правда, винтовку спёр. А-а, ладно, скажу. Направился в местный госпиталь, а туда как раз доставили раненых, среди них много тяжелых. Снимали с санпоезда. Как всегда, шум-гам, свободных рук не хватает. Я и пристроился помогать. Носилки таскал, плечо подставлял, когда просили. Меня за своего приняли, никто и не подумал выяснять, кто я таков и откуда. Тут один солдатик как раз и помер. Безнадежный был, попал под снаряд. Совсем мальчишка, даже стонать не мог, только хрипел, потому что трахея вывалилась наружу.

- Пожалей, Хикаяси*, его душу, - пробормотала Эммалиэ.

- В общем, присвоил его документы, думаю, парнишка не в обиде, хоть и упокоили его безымянным, - сказал Айрамир. - Пацана-то три месяца как призвали в армию, так что никто не смог бы вспомнить его приметы, а внешностью мы были схожи. В его родной роте и то не заметили разницу. Признали меня как его. Так и прошел я всю войну под чужим именем, вот только напрочь пропала охота геройствовать.

И на подвиги не тянуло. Под пули старался не лезть. Убивал лишь затем, чтобы самому не быть убитым. Одно время думал переждать войну, валяясь по госпиталям, для этого необязательно ловить контузию или осколочное. Ведь умудрился же я однажды инфекцию подхватить, почему бы не пролежать два месяцочка на больничной койке, допустим, с воспалением легких. Но, во-первых, если часто болеть, заподозрят в саботаже и отправят в штрафбат, прямиком к смертникам, а во-вторых, крупозное воспаление так меня скрутило, что чуть не подарил душу Хикаяси. Так и отвоевал я до победного конца, то есть, до капитуляции. И смотри-ка, ни царапинки не заработал. Значит, святые сберегли.

- Значит, твое настоящее имя не Айрамир? - уточнила Эммалиэ.

- Значит, не настоящее, - подтвердил парень. - Но я с ним свыкся, и оно теперь моё.

- И никому не рассказывал о том, что видел в окружении? - спросила Айями."

"- Ни-ни. Ни сослуживцам, ни командирам. Хватит, один раз уже доверился.

Да и сама посуди: кому верить, если старлей, с которым мы из одного котелка кашу лопали и засады устраивали, вдруг воскрес из мертвых? И ведь был своим в доску парнем. И выговор наш, амидарейский, и военная выправка, и повадки. И над шутками в нужных местах смеялся, и анекдоты гладко травил. Афоризмами сыпал и прибаутками. Я не раз потом думал, почему лейтенант вывел нас прямиком к месту казни. Ведь наше появление спутало планы палачей.